Будка

Он говорил, всё, что приходило ему в голову, однако на него сложно было держать обиды, зная, что сердце его в этот момент беззлобно. Иногда его речь походила на целенаправленное высмеивание, помешанное с нотами юмора, и приправленное истиной, что напрочь могло запутать легкомысленного оппонента. От чего оппонент не успевал исследовать свои чувства, и нанести себе неизгладимый след обиды, теряясь в его обаянии и простоте.

Не смотря на то, что Антон был простым деревенским парнем, он много читал и еще больше любил разговаривать.

Возможно, поэтому его сложно было переговорить, с ним не имело смысла спорить, и на него сложно было обижаться. Он никогда не терял нить разговора, следил за деталями, и всё анализировал даже в себе: тщательно изучая свою душу и каждый свой шаг.

По количеству гостей в зале было понятно, что Ивана Фёдоровича в деревне ценили многие. На столах стоял алкоголь, несмотря даже на то, что сам Иван Фёдорович никогда не пил, а баба Вера и вовсе была противницей этой советской традиции, но отказать людям в таком удовольствии было неудобно.

Рядом с тарелками стояли граненые стаканы, снова давая отсылку к прошлому.

– Давай пей, чего ты? – Антоха налил Алексею стакан водки. – Ну, давай, надо помянуть отца! До дна давай!

С трудом пересилив себя, Алексей выпил, от чего его сознание сразу повело в сторону, в глазах помутнело, язык слегка завяз.

– Я же давно эту гадость не пил мужики, – слегка растягивая слова, произнес Алексей, расслабившись и вернувшись со своего внутреннего пьедестала к народу.

– Ничего Лёха, сейчас вторую выпьешь, лучше станет. Петрович, а ты домой-то вернулся что ли?

– Ага, конечно. Мне, моя говорит, якобы ей мои рыбалки надоели. Воняю, говорит, уйди с глаз червь болотный. А я отмыться не могу, волосы пропахли, беда прям. Мужики, я, что животное какое, что б со мной так, останусь жить в гараже, будет знать.

– Ну, ничего Петрович поживешь в гараже без воды и мыла, глядишь и посвежеешь, – гараж Петровича был ухожен как разведённая женщина.

Он старательно следил за его чистотой, обставлял мебелью, словно знал, что этот день непременно настанет. Дома же он снимал ботинки в середине коридора; «ставил» носки возле кровати; смотрел телевизор, вешая ноги на спинку дивана.

Миха залив глаза рюмкой водки, то и дело смеялся, не особо вникая в происходящее вокруг.