Будка

Мы теперь обособленно живём от внешнего мира. Россия теперь держава, как и прежде при царе.

– Правда? Немного понятно теперь стало. Вот почему у меня доллары не приняли в магазине, их в России теперь нет.

– Да ты чего, – засмеялся Антон, – их нигде нет. Америки нет и долларов нет. Кому они нужны теперь? Америка сама себя упразднила своей политикой, распалась страна. Там революция свершилась. Катаклизмов и войн Лёха за эти годы столько было в мире, что я боюсь тебе рассказывать. Всего и не расскажешь так сразу.

Они, кстати за бугром, под единым правлением сейчас. А мы нет, у нас свой мир, мы под Богом ходим. Я уже их новости заграничные не могу смотреть, всё жду, когда это дно закончиться, а оно всё не кончается. Видишь, я уже и не смеюсь, только радуюсь, что нас ещё Господь как-то терпит. В общем, нормально Леха, жить можно.

– А как парни, как Петро, Миха?

– Петро умер от сердечного приступа пару лет назад. А Миха, что тут скажешь: всё так же, только теперь по бабушкам мыкается. Я думал, это когда-то всё-таки кончится, ан нет.

Холодильник новый купил, теперь у него ещё и стиралка, но я теперь пас. Старый стал перевозить его барахло.

– Антон! Может, я сплю… а? Ты давай ущипни, – Антон сжал Алексею ладонь так, что тот скорчился от боли. – Всё, всё…хватит.

– Не спишь?

– Видимо нет.

– Поспать кстати надо, завтра в дорогу. Поедем в Москву, раз ты желаешь.

– А тебе не на работу?

– Пустяки, я сам себе хозяин. Думаю, обойдутся без меня пару дней.

Антон отвёл Алексея на второй этаж в отдельную комнату, приготовленную для гостей.

Интерьер комнаты был выполнен в стиле Прованс: двуспальная кровать с металлическим кованым каркасом, стояла на фоне кирпичной стены выкрашенной в белый цвет; несчётное количество подушек и цветов, воздушное кресло с пастельной обивкой придавали комнате деревенский колорит. Во всём чувствовалась женская рука не лишенная вкуса, бережно хранящая уют.

– Располагайся. Комната старшей дочери, она у меня переехала.

– Мило, – единственное, что смог выдавить из себя Алексей при виде такой концентрации нежности в одном помещении.

 – Вообще, не плохо ты живёшь.

– Да все так живут. Можно сказать, простой крестьянин. Скромно доживаю свой век, на жизнь хватает.

– Серьёзно? В моё время в деревнях так не жили?

– По-разному жили и сейчас все по-разному живут. Как и всегда в принципе. Твоё сознание рождает твой жизненный уклад и отношение к действительности. Но, все-таки ты прав, многое изменилось.