Овергеон. Том 1. Карусель Отражений

Задумавшись и немного притормозив, она перетащила свинцовые ноги за порог и немедленно удалилась… Стоило ей переступить его, дверь резко захлопнулась за ней сама по себе с громким грохотом.

На минуту воцарилась тишина…

Один лишь шёпот стен смог вернуть их из состояния полного оцепенения. Все трое застыли в ужасе от осознания того, ЧТО сейчас может случиться. Они напоминали детей, которых на какое-то время оставили одних родители сторожить вещи на незнакомом им вокзале.

– Ну и что же теперь делать? Из-за этого Рипа мы все можем не дожить до этого самого утра! – ругался Уэйн.

Он не был трусом, а скорее, как и Оливия отвечал на проблему сначала злостью.

– Мы можем попро… – начал было Ёршик, но тут…

Послышалось пение. Оно скользящим эхом летало по стенам извне и заполонило комнату. Слов было не разобрать, но был слышен женский голос. Это пение уже могли слышать все, не только Ёршик.

Свет ламп внутри этой кабинки неожиданно начал тускнеть, и комната постепенно стала тонуть во тьме.

– Что?.

. Что происходит? – послышался испуганный голос Мэри, девушка прикрыла рот ладонью.

Последнее, что было видно – это как свет в её глазах померк, пока они полностью не утонули в черноте, сквозь которую ничего не было видно.

Стены комнаты начали ёрзать, сжиматься, давить, скрипеть и медленно погружаться в кислотное, желтоватое свечение. Узоры и люди на стенах начали светится, как будто бы были нарисованы той самой краской, что накапливает свет, а потом начинает светится в темноте.

Красный цвет дерева сменился на синий и начал наполняться нежным и глубоким свечением.

Контраст красок жёг глаза. Над головами у них, зигзагом пробежал по стенам рисунок напоминающий свиток, что держали когтистые лапы.

Началось.

Появившиеся по очереди буквы на свитке выцарапали светящуюся надпись:

«Три двери и вас теперь трое, тогда, давайте поиграем…»

Дверь, что служила входом вросла в стену и стала её частью. Растерянный Уэйн, увидев это, выронил пару гневных и немного неприличных фраз и полный неистовства и резкого стремления борьбы за свою жизнь, разбежался и начал выламывать дверь.

Стал бить её руками, что те, чуть ли не стирались в кровь. Стал пинать её со всей силы босыми ногами и стучать по ней, но никто не мог ни услышать их, ни открыть её снаружи. Она стала словно цементная. Он выглядел как ненормальный, но его можно было понять – он знал, что означают все эти фокусы.

Люди на стенах смотрели и улыбались на его четные попытки.