Рагана

Чудесные лекарские инструменты остро блеснули в лучах восходящего солнца. Купить такие было невозможно – их делали Мастера и только по личной, дружеской просьбе. Я благоговейно тронула тонкий скальпель: на его рукояти раскинула крылья птица-буревестник. Уж не тот ли самый Бур создал эту красоту?

– Но почему? – подняла я голову.

– Я же сказал, – Игнотий нахмурился так привычно, что, если б мне в спину не дышали огненосцы, я бы рассмеялась. – Я хочу, чтобы умения раган не пропадали зря. Владей ими, а после передай своей дочери.

Я поклонилась так низко, что край белой косы мазнул по полу, а потом не выдержала и крепко обняла старика. Он отодвинулся первым и замахал на меня руками, словно хозяйка, загоняющая непоседливых кур:

– Не теряй времени понапрасну! Иди уже прочь, непутевая!

За мной захлопнулась знакомая дверь в коричневых разводах, отсекая очередную несложившуюся жизнь.

Глава 3

Чеснок для ведьмы

Конь переступил с ноги на ногу и сердито взмахнул хвостом.

Скакуну совсем не нравился этот листопад, и я была с ним согласна. Казалось, что вся вода, которой так недоставало жарким летом, наконец прорвала небо и обрушилась на захлебнувшуюся землю. Дожди смыли листву, едва она загорелась красным и золотым. Остались только кривые лапы деревьев, протянутые к небу с безмолвным вопросом: «За что?» Дороги развезло, и конь со смешной кличкой Пирожок, и я, угрюмо сутулившаяся на его спине, были одинаково забрызганы грязью.

Я потрепала Пирожка между ушей и тяжело вздохнула:

– Не знаю, какой прием нас поджидает впереди, но еще одна ночевка под дождем меня доконает.

Да и припасы заканчиваются. Заедем, вдруг повезет.

Пирожок с сомнением покосился на меня лиловым глазом и фыркнул. Но все же двинулся вперед, загребая длинными ногами жидкую грязь.

Пошла вторая седмица, как я поминала Игнотия неласковым словом. Иногда просыпалась колючая совесть и покусывала мелкими острыми зубками: дескать, инструменты-то он тебе отдал.

Я соглашалась и тут же вопрошала у незваной гостьи: почему тогда он не указал точное направление? Совесть умолкала, а дождь продолжал размывать дорогу, которая вела куда угодно, но только не к сказочному Приречью, о котором почему-то никто не слышал.

Дождь нещадно лупил по плечам, заливал глаза и сыпал горохом в мелкие лужи на обочинах. Я мимолетно порадовалась, что, кроме нас с Пирожком, других сумасбродов, чтобы путешествовать в распутицу, нет.