Рагана

Стылая морось по-прежнему сыпала с неба, и лицо быстро покрылось мелкими каплями.

Дома стояли, нахохлившись и грустно повесив резные козырьки. Но внутри кипела жизнь, вырываясь из окон ярким теплым светом. То и дело стучали двери, дети бегали из дома в дом, собирались стайками, смеялись и шептались. Иногда они делали страшные глаза, скрючивали пальцы и принимались играть в догонялки, разбрызгивая дождевую воду и грязь на всех, кому не повезло оказаться рядом. Не обходилось без затрещин от женщин, что сновали туда-сюда с корзинами, полными вкусно пахнущей снеди.

Мужики от детей отличались только тем, что ходили степенно, важно, несли на плечах связки дров или инструмент, а порой и сгибались под тяжестью огромных бутылей с плещущейся внутри самогонкой.

Я подавила желание спрятаться обратно в конюшню. Рядом с выходом на гвоздике висел мой плащ, к счастью, сухой, и я завернулась в него, натянув капюшон пониже.

Все выглядели взбудораженными, как будто у них праздник или в деревню решил приехать местный управитель с мешком чешуек – самых мелких монеток, железных и неровных, но ярко блестящих, – на милостыню.

Я покопалась в памяти, но ничего припомнить не смогла. Может, и правда кто-то важный пожалует?

Стягивая края плаща у горла, я наклонила голову и постаралась тихонько прокрасться мимо людей. Конечно, в маленькой деревне скрыть появление нового человека невозможно, но я пыталась хотя бы оттянуть момент, когда они меня рассмотрят.

К тому же за суетой приготовлений не заметить мелькнувшую невнятную фигуру так легко…

Кузница нашлась быстро по запаху дыма и раскаленного железа. Хоть утро было раннее, огонь в большой печи уже горел и раздавались удары молота по наковальне. Я потянула на себя тяжелую дверь и поморгала, давая глазам привыкнуть к черно-красному сумраку внутри. Бур поднял голову от заготовки и прищурился, рассматривая меня.

– Вижу, сын тебя разбудил. Накормил?

– Это был твой сын? – от удивления я перешла на «ты», беззастенчиво рассматривая могучую фигуру кузнеца и сравнивая с гибким телосложением наглого лиса.

Сходства – ни на краешек ногтя.

– Приемный. Кровных боги не послали, но я не ропщу. Совий мне родной, я о нем иначе не мыслил никогда.

– Он, как я понимаю, об этом знает?

Мужчина кивнул.

Я вошла в кузницу подошла к Буру и с интересом вытянула шею, рассматривая заготовку.

– Ух ты, – вырвалось у меня.