Рагана

Мне ужасно хотелось показать ему язык, но рот был занят чудной выпечкой, что не мешало, впрочем, отвечать не менее внимательным взглядом. Забавно: Лис смутился и повел плечами, словно ему было неловко. Разве он не привык к таким взглядам? Будь я его односельчанкой, целыми днями бы бегала к дому кузнеца и распевала песни, посвященные золоту волос, ореховой теплоте глаз и точеным скулам парня. Хотя вряд ли такие порывы от девушки кто-нибудь оценил бы по достоинству. А жаль.

Я усмехнулась своим мыслям, едва не расплескав компот.

И тут же чуть не подавилась, когда Совий протянул небрежно, в упор глядя на меня:

– Отец, ты не мог найти менее прожорливую побирушку? Этак у нас запасы кончатся раньше, чем придет зима. Через сколько она наконец наестся и уберется куда шла?

Бур хлопнул ладонью по столу так, что посуда подпрыгнула. Я бы подпрыгнула вместе с ней, но… вся легкость и радость от сытого желудка испарилась от злых слов молодого человека, и я медленно отложила надкушенный пирожок, оказавшийся сладким.

Значит, здесь я тоже не задержусь. Я опустила глаза, чувствуя, как внутри все сжимается при мысли об ожидающей меня долгой дороге, размытой осенними дождями. Дороге, в конце которой была только неизвестность.

– Эта девушка спасла Марьяну! А ты в который раз судишь по внешнему виду, не удосужившись даже задать вопросы. Хоть бы послушал, о чем на улицах судачат.

Лис побледнел, но все равно возразил отцу:

– Я не слушаю бабские сплетни.

– Тогда послушай, что я тебе скажу! – Бур возвысил голос, и от его рева задрожала уже не только посуда, но и мебель.

 – Если бы не она, мы бы сейчас готовили тело Марьяны к погребению, а не праздник собирали! Ты ей в ноги кланяться должен, что подругу твою спасла, а не оскорблениями бросаться!

Совий вскочил, покраснев от ярости. Я вжалась в лавку, испуганно глядя на мужчин. Вот только в семейную склоку встрять не хватало.

– Я отродясь никому не кланялся и девке незнакомой тоже не стану! Поблагодарю, а дальше пусть катится куда хочет! – глянув на меня злыми карими глазами, Совий стрелой вылетел из-за стола – только громко хлопнула дверь, ведущая на улицу.

Бур опустился на свое место и тяжело вздохнул. Поднял на меня виноватый ВЗГЛЯД:

– Не серчай, ведьмочка. Характер у него не сахар, но Совий лучше многих знает, что такое благодарность и долг.

– Я не желаю ни того, ни другого, – я растянула губы в намеке на улыбку. – Врагом вашему сыну, да и вообще кому бы то ни было, я становиться не хочу.