Рагана

Я вцепилась в его руку, безнадежно ощущая твердые мышцы под пальцами и понимая, что силой мне с ним не равняться, ощерилась и зашипела. Он склонил лицо к моему, так близко, что я почти сумела рассмотреть цвет его глаз, и низко прорычал:

– Не грози мне, ведьма. Если хочешь здесь задержаться, умей выбирать друзей. Иначе твой болтливый язык мигом окажется отрезан. Может статься, вместе с головой…

Кажется, он хотел сказать еще что-то, но не успел. Его глаза округлились, как и рот, сделав весь облик парня похожим на куколку-болванчика, которых вырезают для самых маленьких детишек.

Потом до тела дошла боль, и Анжей тонко взвизгнул, хватаясь за то место, где я его касалась. Кожа дымилась и вспухала пузырями на глазах, словно он сунул руку в пламя. Рана имела четкую форму маленькой ладони.

Незваный гость отшатнулся от меня и спиной врезался в дверь. Я дернулась к нему, но он выставил вперед здоровую руку, словно хотел отгородиться, и выскочил во двор. Я встала на крыльце, сжав кулаки и старательно чередуя вдохи и выдохи, чтобы не выпустить на волю испуганный плач девчонки, оказавшейся один на один с тем, кто ее сильнее.

Не следует портить победу слезами.

Вот только чует мое сердце, что я развязала войну.

Анжей, поскуливая, вылетел за калитку, едва не снеся ее с петель окончательно. Рядом с ним мелькнула рыжая копна волос, и уже знакомый мне Лис-Совий проводил чернявого удивленным взглядом. Потом вопросительно посмотрел на меня, вздернув брови.

– В следующий раз не будет руки распускать, – я задрала нос.

Коленки дрожали, истерика подкатывала все ближе, но показывать ее Совию хотелось еще меньше, чем Анжею, поэтому я скрыла чувства за грубостью:

– А ты чего приперся? Тоже решил припугнуть знахарку в надежде на особые услуги? Так у меня еще остался настой, могу и тебе что-нибудь прижечь.

Совий усмехнулся и спокойно подошел ко мне. Протянул сверток, от которого исходил уже знакомый умопомрачительный запах печева, и тюк каких-то тканей.

– Это тебе от Артемия.

Просил передать, что кровать завтра справим.

Я осторожно приняла дары. Навья отрыжка, я вообще не понимаю этого парня. Все утро он так и этак намекал, чтоб духу моего в Приречье не было, а сейчас стоит и смотрит спокойно, сам принес вещи, еще и одобрительно глянул после слов о настое.

– Благодарю, – выдавила я, так и не сумев подобрать правильных слов.

– Пожалуйста, – он развернулся и привычной походкой, сунув руки в карманы, ушел.