Ослепительно белый рассвет

В комнате все оставалось без изменений, как будто время не было властно над этими предметами. Мария бросила свой взгляд на шкаф стоящий возле двери, гвоздь, обычный, правда уже поржавевший от времени, был, как и тридцать лет назад, вбит в левую стенку. Этот гвоздь когда-то для Марии забил ее отец, она часто пользовалась им, вешала на него свой домашний халат. Мария улыбнулась и перевела взгляд на кровать, если стоять лицом к окну, то кровать располагалась по правую руку. Эта кровать, как и тогда, была накрыта любимым маминым атласным синим покрывалом, а поверх покрывала стояла треугольником подушка, на которую была накинута тюлевая накидка для общей красоты, эта накидка была пошита еще до войны маминой бабушкой, Марусей.

Сердце Марии заколотилось, и глаза покраснели, но она справилась и подошла к письменному столу, который стоял у изголовья кровати, рядом с окном. Напротив стояли постель и стол Веры. Мария Ивановна села за свой стол, на котором лежали ее тетради, она взяла одну из них, в тетради что-то было написано не разборчивым подчерком. Мария усмехнулась непонятности текста и отложила тетрадь в сторону. Посередине стола лежал запечатанный конверт, на нем печатными буквами было написано: «Маше». Мария Ивановна заметила его сразу, как только вошла в комнату, но боялась его открывать, боялась читать послание от Веры. Как только Маша сумела справиться с собой, то положила на него ладонь и тихонько прошептала: «Прости меня, Верочка! Прости меня, сестренка». В этот момент она ощутила то, что никак не мог принять ее рассудок, она даже подумала, что у нее случилась галлюцинация, или защемление межпозвоночного нерва, который отвечает за чувствительность рук. Она почувствовала, что этот, оставленный больше двух лет назад на столе, конверт излучает необъяснимое тепло. «Нет, нет… что это за бред?» – подумала Мария и резко убрала свою руку. Она закрыла глаза, прикрыла лицо ладонями, из глаз вырывались слезы и катились по её щекам, она попыталась что-то произнести: «Как же так получилось, Верочка?», ее голос сильно дрожал. Она взяла письмо, открыла конверт и начала читать: «Дорогая и любимая Машенька! Если ты читаешь это письмо, значит мы уже не сможем с тобой встретиться и поговорить… Последний раз, когда мы с тобой разговаривали, был тот злосчастный день. Я хочу подчеркнуть, что это был именно несчастный случай, не вини себя в случившемся.