Опус Серого Волка

– Хочешь сказать, бабушка не сможет чай достать? И откуда такая упаковка? Только из-за нее тебя приняли, парень.

– Можно, Сережа, просто. В магазинах ближайших она такого не достанет, а куда ходить далеко… Это чай с мелиссой, особый микс.

– Ну смотри, Серый, если он не с мелиссой и тем более, если это не чай… Знаешь, что в тюрягах делают? Будет тебе джимми – джимми, ача – ача. – смех и свет от золотого зуба Сан Саныча наполнил комнату, к сожалению, по моей роли смех не полагался, да шутка тем более не была понятна особо.

Говоря все это и смеясь, он распаковал чай и понюхал его.

– Ладно, Лежанкин. Ступай дальше. Все сам оформлю…

– Что же там, товарищ…

– Ступай, говорю! – обернувшись на него, увидел, как Лежанкин походил на побитого пса. Обернувшись обратно, увидел две кружки, появившееся на столе. Тут и закончил запись. Конечно, предполагал, что так может закончиться, только в шуточном ключе это было!

Если он не разобьет мне кружку об макушку сейчас, то, считай, я пришел к лучшей концовке! Одна кружка была полностью розовая с надписью «Барби».

Другая черная – «МВД России». Да уж, контраст на лицо. Был включен электрический чайник. Из нижней полки, закромов были вытащены всяческие сладости к чаю: печенье с джемом клубничным, сгущенка, шоколадки не последнего пошиба, трубочки с начинкой и, конечно, сам сахар в кубиках.

– Ладно, рассказывай. Что с матерью случилось тогда?

– Она сильно расстроилась после ухода отца…

– Пила? Пить начала?

– Да. Сейчас все хорошо, правда.

 – как-то спохватился я. – Ни разу пьяной не видел с тех пор. – Было отвратительно, что получаю услуги психотерапевта за историю, которую выдумал.

– У меня, знаешь, коньячок, коньяк припрятан, – смех меня чуть не разорвал, опустил голову, и делая вид, что вытираю нос, спрятал улыбку. – Да ладно, несерьезно я, шучу я, – и сам рассмеялся наконец можно и самому не сдерживаться. Теперь надо быть готовым к таким разрывным. Кстати о них.

– Сан Саныч, вы в танки играете?

– Конечно, как не играть.

Все играют. Турниры здесь устраиваем. Бомжей даже из обезьянника достаем и заставляем играть, бомжей, проституток, таких, как ты, оборванцев. Деньги ставим, кто выиграет, кто победит один на один.

– Ого! А сами какую ветку вы прокачиваете?

– Нас все фашистами называют, вот их ветку и начал качать. Прокачиваю ее.

– Мы по разные стороны баррикад. Советскую ветку качаю, – его руки были как будто Сан Саных собирался придушить, а гримаса была зловещей.