Театрализация – партитурная основа искусства. Том IV. Вербальные и невербальные опоры зримого действа

вдруг, улыбнулась, из реальности сойдя, вместе с Ним, таким простым и нежным, милым, дорогим, в ночь пред утром – в свет прозрачный, в свет без света, где нельзя сейчас найти ни вопроса, ни ответа – лишь глаза где страсти-муки и слеза – часть счастья Бытия – если из реальности сойдя, – ты Любишь!…

Желание сердец свершилось: они шагнули под Венец, – их благословили, – и зазвучала Лира, – и Ангелы в обряд цветы внесли: цветами стали сами! Венец Архангела – это венец Любви – головокруженье – танец! И закружила их весна:

– Ах, как кружится голова, как голова кружится!…

Лёгкий шаг, и бал, и общество, – улыбки… Лёгкий шаг и Он ведёт Её, но, вдруг, глаза проникновенно в Его плоть вцепились, – лёгким поведением, – томно, как вино…

И Он сошёл с Небес на пять минут, на час, – к траве, – к цветам пахучим: так увлекал Его соблазн иметь к удовлетворенью ключик.

– А как тебя зовут? – хотел спросить Он после, но было пусто возле… и на душе, и в сердце было тоже пусто…

Ночь под крылами тёмного Архангела рассеялась, свет Солнца вновь соткал из своей плоти Утро, и озарил всю свою высь, и к очищению позвал:

– Коснись меня, коснись, коснись…

Он потянулся к Ангельскому миру в круг вознесения: за искушение – Мольбы, Веры и Любви, Надежды на прощение…

Но в эстетике парящего круженья, среди душ, что пали в искушенье и теперь в стремленьи, – хотя бы на мгновенье, – желали стать Святыми, Верными – вызвали паренье, будто Крылья…

И Он летал, раскаявшись, над Ней Архангелом, Он обнимал и целовал, но в небесах без плоти – ветром стал и только щекотал…

Она бесчувственна была и сквозь Его произнесла…

– Как ты мог Меня обидеть… Ах, если б Я могла увидеть… без шага к ненависти, когда Любовь ещё не жаждет ненавидеть!… Такой хотела бы всегда Вас видеть, но…

Город сквозь окно…

Ритм… пульс… но не от Логоса, а от человека…

Жизнь: сплошная маята: что опасно, то прекрасно, и велик соблазн яблочко надкушать, и никого не слушать.

А город-грохот, город-сад, – ритм людского Бытия не видел человека, он видел только лишь себя, где грубость, наглость, хохот-мат, где слёзы и тоска, и одиночество в семье, в толпе, в большом народе.