Неволшебник

Ни черт лица, ни общего внешнего облика Алёша не разглядел, однако, как ни, казалось бы, странно, эти чёрные фигуры составляли самое ясное и осязаемое впечатление Алёши от этого вечера.

Из непредвиденного оцепенения Алёшу вывела следующая ситуация: в один момент, во время закреплённых многолетней традицией киноискусства «кошек-мышек», преумножающих смешное в комедии, проектор в технической студии внезапно вышел из строя, и плёнка с фильмом зажевалась при заедании двигательного механизма, что привело к любопытному результату: большой, хмурый и глупый злодей, попавшийся в ловушку очаровательного и находчивого хитреца-героя, убегавшего от него, падал, а затем падал, и снова падал, и падал вновь и вновь и вновь… Можно предположить, что даже при целесообразных стараниях сделать этот фильм ещё смешнее, чем он был, не вышло бы настолько действенно, как получилось итогом такого нелепого казуса.

Нелепого потому, что спонсором показала выступал «Пластфильм».

Оглушительный, яростный смех охватил все ряды зала, сидячие и стихийно образовавшиеся стоячие, взяв их в заложники.

Он был настолько громок, что казалось, будто он вскоре сможет взять и материализоваться: своими насыщенностью и единовременностью этот звук так бы придавил предметную действительность его присутствием, что между первым зрительским рядом и экраном возникла бы какая-нибудь чёрная коробочка.

– Твою мать!.. – бешено воскликнул недавний Алёшин собеседник.

Пока он продолжал хохотать вплоть до крика, Алёша внимательно смотрел на его исказившееся лицо: выражение было тревожно-беспокойным.

– Твою мать! – продолжил неистовствовать незнакомец, чётко выкрикивая каждое слово, словно нападая на кого-то.

– Вы хорошо себя чувствуете? – последовало от Алёши.

– А-а-а-а-а-а! Твою мать!

– Вам помочь?

– Твою мать! А-ха-ха-ха!.. Твою мать!.. – выбросил незнакомец и грубо и с силой выплюнул с полстакана слюны вдаль перед собой.

Человечек дрожал, его схватили спазмы, сквозь сжатый рот просачивалась пена.

Алёша кричал в поиске помощи, но никто его не слышал. Человечек, охваченный судорогами, сложился вдвое будто аккордеон и умер. Алёша повернулся к выходу с намерением уйти и больше никогда не возвращаться.

Напоследок, Алёша бросил взгляд из-за плеча на тех трёх, пребывающих в технической комнате – они хохотали, растягивая улыбку до ушей, и с видимым удовольствием похлопывали по плёночному проигрывателю как довольный хозяин по послушному питомцу.