Новый нуар

Проведя несколько вечеров в мастерской, Василика собственноручно привел машину в рабочее состояние и выехал на трассу. Со временем он освоил Большой Париж, сменил несколько машин, и почувствовал себя, наконец, настоящим парижским таксистом.

Глава 10

Выход в свет

Эти пять лет Колокольчиков вспоминал потом как чудо. Ему открылся другой мир, где все было иначе, чем там, где он жил прежде. На Колокольчикова обрушилась лавина новых впечатлений, ощущений, переживаний. Он не пытался выяснять, где лучше, а где хуже; просто был взволнован тем, что мир столь богат, интересен, разнолик…

Колокольчиков проник в этот другой мир, доверчиво впустил его в себя и стал его частью.

А как же могло быть иначе?! Ведь ему не исполнилось еще и двадцати лет.

Жизнь Колокольчикова теперь делилась между общежитием, университетом и городом. Он просыпался рано, не просто в радостном, а в каком-то радужном настроении. В комнате был установлен динамик радиотрансляции, и каждое утро он слушал сообщение об уровне вод Дуная, а каждый вечер – передачу «Поэтический момент.

О любви». Дышалось необыкновенно легко, и он удивлялся: «Давление здесь что ли меньше!?» В аудиториях пытался, как и румынские студенты, составлять конспекты, однако из этого, понятно, ничего не получалось. Поэтому он просто смотрел по сторонам и… жил. На бухарестских улицах по вечерам была праздничная атмосфера. Румыны умели беззаботно радоваться жизни, и Москва отсюда казалась городом тяжелых нравов.

В университете к советским студентам особых требований не предъявляли, от общественных дисциплин благоразумно освободили.

Проходной балл на экзамене был гарантирован, нужно было только не попадать в скандальные истории. В посольство ходили лишь на нечастые комсомольские собрания и в бухгалтерию – за стипендией.

А стипендия была приличной – примерно, как зарплата румынского инженера. Поэтому Колокольчиков мог водить свою девушку в театры и рестораны – «Миньон», «Селект», «Континенталь», ездить с ней в горы и на море.

Однажды в Нептуне они вдвоем сидели вечером на лавочке в парке. Было тепло, веял легкий бриз, шум морских волн смешивался со звуками негромкой музыки из ресторана поблизости. Колокольчиков, закинув голову, смотрел на усеянное звездами темное небо, а потом закрыл глаза. Он просто изнемогал от счастья, и подумал: «Будет ли мне еще когда-нибудь так хорошо!?»

Как-то Колокольчиков пил пиво с приятелем в рабочей забегаловке у Бессарабского вокзала.