Новый нуар

Глава 4

Честное пионерское!

Колокольчиков пошел в школу. Вспоминается игра в пинг-понг и поездки на велосипеде летом, лыжные вылазки и походы на каток зимой. Колокольчиков сменил коньки с «фигурных», у которых на передке лезвия были зубцы, на «канадки» с закругленным передком. На катке по привычке оттолкнулся носком и, понятно, грохнулся головой об лед. Однокашники привели его домой, а напугавшаяся мама присыпала стрептоцидом и заклеила пластырем разбитую бровь. Потом Колокольчиков увидел на столе какие-то пакеты и спросил, что это такое.

«Подарки», – ответила удивленно мама. «Какие еще подарки?», – разозлился Колокольчиков, чувствуя какую-то пустоту в голове. «Да ты что, Коля, у тебя же день рождения!», – совсем испугалась мама. Колокольчиков ничего не помнил. Вообще ничего. Мама уложила его в постель и вызвала доктора. Диагноз – сотрясение мозга, лечение – покой. Через неделю всё вспомнилось.

Поезд выехал из туннеля на метромост, и вагон залил дневной свет. В больших окнах были видны Москва-река и Ленинские горы с остатками снега на бурых склонах.

Колокольчиков вышел на «Юго-Западной» и зашагал по улице вдоль забора, за которым была какая-то стройка. Вошел в подъезд и нажал кнопку звонка у одной из квартир на первом этаже.

Здесь жил старенький журналист из газеты «64», у которого по вечерам собиралась компания из шахматного клуба на Гоголевском бульваре. Каким-то образом в нее попала и мама Колокольчикова, которая брала его с собой. Взрослые болтали, выпивали, играли в карты, а Колокольчиков листал книжки, ел салат «Оливье», бродил по квартире.

У журналиста был сын Саша – беззаботный и самоуверенный мужчина лет тридцати. Мама, похоже, была к нему неравнодушна, но взаимности не получала, и поэтому Колокольчиков испытывал к Саше смутную неприязнь.

Дверь открылась, и на пороге появился Саша, который, увидев Колокольчикова, поднял брови. Мальчику совершенно нечего было здесь делать одному. Все же прошли в квартиру, и, не снимая куртки, Колокольчиков сел на стул.

– Вот, – сказал он глухим от волнения голосом. – Извините. Мне спросить некого…

Сидевший напротив Саша смотрел настороженно. Вероятно, опасался, что речь пойдет о маме.

– В общем, вот что… Я не понимаю… Все вокруг говорят одно, в школе там, в книжках… Надо, мол, дружить, всем помогать… А на самом деле все не так. В жизни, то есть… Никому ни до кого нет дела. Каждый за себя. В общем, получается, что кругом вранье.