Рай рядом

Такие вот крики чаек над нескончаемым штормовым рокотом в стенах бывшего храма… А до этого в нем жили строители с семьями, в комнатках с фанерными стенами шумели поди не меньше.

В последние годы тысячелетия рядом, в подвале бывшей ризницы, стали проводиться службы. Молодой энергичный крепыш отец Виктор вместе с бабусями-прихожанками привел его в «божеский» вид, на службу иногда приглашал голосистых певчих из городского собора. Свои вокалистки тоже подтянулись – и повалил в подвал народ. Которому нескончаемый гудёж в церкви стал казаться совсем уж непотребным! Долой, долой телефонщиков!

Лариса еще в советское время приложила к этим протестам руку, точнее, молодое перо.

Узнала о храме, посетила: легло на душу его название в честь иконы Богоматери Всех Скорбящих Радость. Написала резонансную статью в своей курортной газете, еще была такая, читали в каждом доме. Посетовала печально на телефонных насельников – ясно, что не телефонных мошенников, не сами же вторглись. И горячо призвала к возрождению намоленной нашими прадедами церкви.

Большая, сложенная из светло-бежевого местного песчаника по образцу древних иерусалимских храмов, не подавляла она, не мрачила суровой стариной. Напротив, казалась теплой и приветливой – или просто увиделась Ларисе в ее легкую, счастливую минуту? В общем, не архитектурная какая жемчужина, но их, дореволюционных, в черноморском городе-курорте наперечет. Давно ли сам стал «всесоюзной здравницей», «летней столицей» и так далее? Девятнадцатый век, самый его кончик – он ведь был еще не за горами!

Прекрасными нашими Кавказскими… которые тоже, любой географ подтвердит, считаются «молодыми».

Ох, как же это все относительно: старые – молодые, долго ли, коротко… Только не скоро дело делается, скоро сказки сказываются да статьи пишутся в нашем неразворотливом отечестве! И то не всеми журналистами, кое-кто в редакции неделю рожает плёвую заметку. Ну, а если даже и пишутся скоро-споро и убедительно, с огоньком, с блеском?!

Увы, еще немало годков храм так и гудел по-старому, а в новейшее время был возвращен церкви.

Отца Виктора тут быстренько сместили, переместили в станичный храм на Кубани, на смену явились два новых батюшки. Один из них, отец Флавиан, был вылитый красавец-кипарис, вроде тех, что, выстроившись в каре на церковном подворье, соревновались высотой с куполом. Этот баскетбольного роста добрый молодец с пучочком-хвостиком смоляных волос на подиуме даже рядом с Водяновой выглядел бы сногсшибательно.