Сокровище нумизмата

Потом случился развал Союза, голод… Период был тяжелым для всех, кроме Миши – для него настало золотое время, он как ураган скупал за бесценок безумно редкие и дорогие монеты. К нулевым годам его коллекция стала просто достоянием страны, к тому моменту его было уже не остановить.

Филипп Самуилович сделал паузу, прошёлся по тесной комнатушке.

– Сложности начались пару лет назад. У Миши появились проблемы с ногами, ему стало больно ходить, и он начал чахнуть – чахнуть не столько внешне, сколько духовно.

Невозможность пополнения коллекции, посещения выставок, клуба коллекционеров – все это нагнало на него депрессию, он стал агрессивным, замкнутым, у него начались проблемы с сердцем. Я стал для него ниточкой, которая соединяла его с миром, где он был настоящим гроссмейстером. Он часто просил меня съездить на встречи к разным людям, посмотреть монеты и банкноты, сделать их фото. Монеты он покупал в последние годы только в слабах, чтобы быть уверенным в грейде* без возможности личного осмотра.

*Грейдинг (от англ. Grade – ставить оценку, оценивать) – зафиксированная экспертами оценка состояния монеты с целью определения степени сохранности исследуемого экземпляра. Слаб – прочная пластиковая капсула с собственным номером в реестре, в нее монету помещает компания, выдавшая сертификат.

Филипп Самуилович вернулся за стол и пристально посмотрел мне в глаза.

– А потом его просто убили. А его коллекция пропала, практически вся.

Повисла пауза.

– Знаете, мне хотелось бы уточнить сразу два вопроса, – нарушил я тишину.

 – Почему вы считаете, что его убили, хотя, по моей информации…

– Да, уверен! По официальной версии, он оступился и упал, ударившись головой об угол комода. Но вы поймите, вся ситуация до мельчайших подробностей вырисовывается у меня перед глазами: этот чертов комод стоит на третьем этаже, для Миши было просто физически нереально подняться туда. Я специально обустроил у него все таким образом, чтобы необходимые для жизни и нумизматики вещи были на первом этаже.

Он даже на второй-то практически никогда не ходил.

– Вы же не думаете, что кто-то убил его, а потом затащил на третий этаж?

– Нет, это определенно было не так. Но коллекция – она пропала, это был самый настоящий разбой, я уверен в этом!

– Однако почему такую версию не рассматривает следствие? Вы говорили им об этом?

– Конечно, говорил. Но сказать точно, что именно украли и в каком количестве, я не могу.