Её звали Лилия. Москва, 2024 г.

Невзирая на возражения цыганок, ведь такое у них просто неприемлемо, я взял его в руки, и он сразу перестал плакать… С ним на руках я вернулся к мужчинам. Не знаю, сколько времени я так сидел; подошла сестра Фатимы Лулуджи и предложила забрать ребёнка, ведь он, казалось, безмятежно спал. Я сказал, что он у неё будет плакать, она не поверила, и зря; он сразу заревел. Я прижал его к своей груди – он вновь успокоился. Умер он под утро у меня на руках, так ни разу больше не всплакнув. Похоронили его рядом с моим отцом.

Тот случай привёл всех цыган в полное недоумение. Объяснения этому тогда не нашли ни они, ни я; впрочем, никто и не искал. Эта моя особенность проявлялась сама по себе: просто в какой-то момент у меня появлялась уверенность, что дальше будет только так, а не иначе.

Мы с Фатимой. 1984 год

Казалось, нас с Фатимой больше ничего не связывало и можно было разбежаться, но горе сблизило нас. Мы продолжали жить вместе, и через год у нас родился здоровый малыш. Назвали его Эдуардом в честь моего двоюродного брата, которого я очень любил.

Эдик был необыкновенным малышом: в два с половиной месяца он твёрдо стоял на ногах, пока я надевал на него ползунки, а в пять месяцев был ростом и весом с годовалого ребёнка. Самое поразительное, что когда он плакал, то звал не маму, а папу!

Фатима с Эдиком и её сестра Луиза с сыном (в коляске)

И несмотря на то, что сейчас это уже 40-летний цыган, он очень внимательный и уважительный сын. Такое впечатление, что Фатима передала ему свою любовь ко мне.

Я не отпускал её на заработки вместе с сёстрами, которые торговали жвачкой, чёрным перцем и иным дефицитом на центральном проспекте рядом с нашим домом. Их гоняла милиция, забирала, а я не мог позволить моей Фатиме быть среди них. Ей ничего от меня не нужно было, только чтоб я БЫЛ, неважно какой; она любила меня. Я мог бы сидеть дома и ничего не делать, если бы дал ей свободу, но я не мог. Я работал всё больше и в конце концов сломался – денег катастрофически не хватало.

Вегетососудистая дистония. Я был как выжатый лимон, давление моё с трудом достигало 60 на 90, а по большей части было 40 на 80; я не мог утром подниматься на работу; подняться на второй этаж для меня было нелёгкой задачей… Я слёг… К тому времени у нас родился ещё один сын, и ситуация стала безвыходной.

Мать с сестрой звали меня к себе. Полгода в море, потом полгода дома – было заманчиво: посмотреть мир и заработать деньги.