7 хвостов одиночества

Я едва не закричал от боли, кипятком обжегшей почку.

– Сильно не бейте, – нахмурился Штирлиц. – Нам его еще тестировать. Вот после теста от души оттянитесь.

– Я из него имена всей подпольной контрреволюционной террористической организации выбью, – Коля потряс у меня перед лицом увесистым кулаком с татуировкой «Коля» на костяшках.

– А я имена всех фашистов-сообщников, – мечтательно сказал Петя и отвесил мне не сильный, но обидный пендель.

– Не дергайся, контрик, – Коля толкнул меня в плечо, – успеешь еще в петле наплясаться.

Я видел по глазам безопасников, что они вовсе не шутили, а поддались всеобщему безумию, занесенному в коллектив Барином. Что же делать?

– Волоките его на тест, – будто отвечая на мой незаданный вопрос, распорядился Штирлиц.

Пока меня тащили в кабинет психолога, меня просто трясло от бессильной злобы. Будь моя воля, я бы всех этих пионеров к стенке поставил! Вместе с коммунистами и комсомольцами! Психи проклятые!

Занесли в кабинет, швырнули на кресло: некий гибрид зубоврачебного и гинекологического.

Сноровисто прикрутили ноги и руки толстыми кожаными ремнями. Сняли с шеи пропуск без которого ни одну дверь в здании не откроешь. Забрали очки. Голову закрепили каким-то металлическим обручем и ушли. Я огляделся: стол, кресло, кушетка. Одну стену почти целиком занимало огромное зеркало – судя по западным фильмам, за ним прятались наблюдатели. Рядом с зеркалом скромно притулилась белая дверь. Открылась белая дверь, в кабинет вошел обаятельный мужчина в белоснежном медицинском халате. На нагрудном кармане сиреневыми нитками было вышито «Айболит».

– Ну-с, на что жалуемся? – улыбнулся доктор.

– На пионеров, мать вашу!!!

– Ничего страшного, это лечится. Не волнуйтесь.

– Тебе тоже в дурке место!!!

– Не волнуйтесь, медицина разберется. И меня вылечат и вас вылечат.

Достал из стола пробковый планшет и лазерную указку. Держа горизонтально, приблизил планшет к моему лицу. Посветил на него указкой.

– Что видите, пациент?

– Сам ты пациент! – огрызнулся я.

И невольно замолк, пораженный открывшейся картиной. Под действием зеленого лазерного луча над доской всплывали объемные разноцветные голограммы: какие-то структурные формы, похожие то ли на далекие египетские пирамиды, то ли на близкий мавзолей Ленина. Какие-то смутно знакомые лица вставали передо мной. Мчались по степи тачанки, плыли по рекам пароходы и баржи, бороздили моря корабли, а небо – аэропланы и дирижабли.