Величит душа моя Господа! Стихи и картины с мадоннами

Когда упорней вопрошали,

Он просто, с кротостью сказал,

Чтоб впредь других не осуждали,

Чтоб первым камень тот бросал,

Кто без греха. И вновь склонился

Чертить те знаки на песке…

И каждый перед Ним смирился,

Не брошен камень был никем

Им совесть души обличала,

И уходили тихо прочь.

Оставшись, женщина молчала,

Не смея радость превозмочь.

О, не напрасно Он явился!

Глядь, рядом с нею – никого.

И Он спросил, не удивился,

Как посмотрела на Него:

«Они тебя не обвинили?»

«Никто меня не осудил!»

«Иди и не греши отныне!

Господь тебя освободил».

Мария миром помазала ноги Христа

«Симона Мария полюбила…»

Симона Мария полюбила.

Был же шибко мудрым фарисей,

Как о камень сердце разрубила,

Жизнь сгубил в расцвете и красе.

И душа пустынею вдруг стала,

Потеряла, свежесть, чистоту…

Как совсем измучившись, устала

И пришла смиренная к Христу:

Симон оглянулся равнодушно:

«Навестила, блудница, меня…»

Был прекрасен видом он, наружно,

Женщине – капкан и западня.

И она к стопам Христа склонилась,

Маслом умастила ноги те,

И подспудно Симону дивилась,

Если бы прозренья захотел…».

Был, любимый, а ожесточился!

Не простил… Поверила ему…

В гневе гордый разум помутился,

Погубил меня он, почему?».

Вытирая миро, задрожала,

Волосы ступней касались, ног

И слеза горючая бежала…

Ощущая чутко: «Видит Бог.

«И Равви спросил у фарисея…»

И Равви спросил у фарисея,

Видишь эту женщину Симон?

Как она, горстями нежность сея,

Испытала горестей урон?

За любовь грехи её прощаю,

Говорит ей встань и уходи,

Пусть, души ничто не отягчает

И поверь: награда впереди.

Верен Бог и милостью заплатит,

Исцелит и сердце, и крыло…

А из Книги Жизни Он изгладит

Тех, кто сотворил ей это зло.

Явление Христа Магдалине

Опустилась у склепа Мария

И рыдала, склонившись во гроб,

Вдруг увидела – не эйфория —

Озарили два ангела грот.

И спросили они, о чем плачет?

Говорит: «Господа унесли!»

И тогда, разом сделалась зрячей,

Обернулась, глядь, – кто-то стоит.

И подумала: «Может, садовник».

Попросила: «Мне  тело верни!»

А глаза прикрывали ладони.

Он: «Мария!» Она: «Раввуни!»

И метнулась в счастливом порыве

И в мерцании слёз по лицу.