Записки военврача. Жизнь на передовой глазами очевидца

Редко когда они претворялись в жизнь на сто процентов, так как каждый день превносил что-то, не вписывающееся в размеренные рассуждения на бумаге.

Зычный голос комбата прервал мои размышления.

– Док, у тебя сколько спирта осталось?

– Восемнадцать килограмм, товарищ майор!

– Многовато тебе! Тут нам сауну обещали подкинуть. Ты любишь сауну? Вижу, что любишь! Значит так, берёшь две полторашки спирта, находишь начпрода, пусть даст тебе ящик тушёнки, три банки сока, и идём на КП выкупать сауну у рэбовцев из Новомосковска.

Встречаемся у меня в палатке, в двадцать один тридцать. Всё ясно?

КП – это командный пункт.

– Так точно, товарищ майор.

– А ты, зампотыл, выдай доку палатку УСБ, пусть завтра развернут! Хватит тебе УСБ, док?

– Мне бы ещё лагерную палатку, для будущего лазарета.

– Всё будет, не спеши.

Условия были полевые. Нас – девять человек – разместили в палатке управления УСТ. У каждого под половицей лежали неприкосновенные запасы на случай непредвиденного нападения.

Степные мыши сновали по ночам по нашим спящим телам, карманам бушлатов и берцам, оставляя после себя чёрные горошинки и палочки. Они были постоянно голодными и грызли всё, что попадалось им под зубы: витамины, застывший сахарный сироп, ноотропы (например, начинку капсул ноотропила), полевую форму, личные дела офицеров, не запертые на ночь в металлический сейф, электрическую проводку, суточные приказы, резиновые накладки моего неврологического молоточка… Иногда даже обгладывали электропроводку.

Мой комбат

Кто-то скажет про него: «Личность незаурядная и ничего не боящаяся!»

«Человек, которого все боятся и уважают! Специалист в своём деле. Ас-рэбовец!» – скажет другой.

И каждый по-своему прав. Что же я увидел в нём?

– Товарищ майор, подпишите рапорт, хочу в клиническую ординатуру академии поступить, – обратился я к нему в 2000-м году.

– Ладно, давай, подпишу, пойдёшь вместе со мной, но в следующем году. Согласен? Мне там знакомые нужны будут.

– Так я ведь на психиатра буду учиться!

– А я что, не человек, что ли? Крыша от вас поедет, кто мне её ставить будет?

Я не мог клинически оценить его личность – в тот момент это не входило в мою компетенцию. Но общение с ним прибавило мне практики, стоицизма и житейского опыта. Он был всего на год старше, но в некоторых вопросах выглядел куда более зрелым.

В клиническую ординатуру поступил я лишь в 2005-м.