Записки военврача. Жизнь на передовой глазами очевидца

Сходил в театр, попил нарзана из естественных источников, посидел в кафе с тортом, чаем и бальзамом «Машук». Даже не верилось, что моя служба находится в пяти часах езды на электричках и тридцати минутах полёта. Какой она мне показалась далёкой, неправдоподобной и ирреальной… Уезжал из Кисловодска с грустью и тоской. Может, поэтому и нужно жить – чтобы иметь в арсенале и счастье, и минуты сожаления.

В промежутках между основной работой на общественных началах занимаюсь занятиями для души. Консультирую по вызову психических больных в медицинском батальоне и госпитале, участвую в заседаниях психологов дивизии.

Планирую на днях провести для них лекцию на тему «Проективные методики» с показом техник и рисунков обследуемых.

Груз 200, история одной поездки (из письма отцу)

В часть пришла телефонограмма о том, чтобы направить похоронную команду из пяти человек (четверо солдат и один офицер). Ехать предстояло через Ростов-на-Дону в Амурскую область.

– Ты его опознавал, тебе и везти! – коротко сказал комбат.

Я был рад любой оказии, чтобы сорваться из части, так как последние несколько месяцев ожидал перевода в госпиталь на лечебную должность.

До Ростова мы доехали на электричках – поездов не было. Там я разместил солдат в частном секторе, благо деньги и сухие пайки у них были, да и жильё там стоило по 30 рублей с человека за ночь. Сам же остановился у друзей на квартире и начал собирать документы для отправки. В ростовском госпитале находится окружной морг, куда сводят всех погибших в Чечне и Северо-Кавказском округе.

Здесь же опознают и наших врагов. Воюем по разные стороны, а ждём под одной крышей. Здесь же и криминалистическая лаборатория. Руководит службой мой однокашник по академии. Во время совместной посиделки в его кабинете и спальне я шутя сказал бывшему комвзвода:

– Юрка, в Чечне только и думаю, чтобы не попасть к тебе на стол раньше времени.

Посмеялись, выпили, и он стал хвастаться закромами морга. Морально я был не готов увидеть человеческие тела в таком количестве.

Многие были неопознаны, особенно из сгоревших вертолётов. Хмель улетучился из мозга.

Через три дня все было готово. Под расписку получил в морге цинковый гроб, который, если верить афганской войне, прозвали «груз 200», так как весит он обычно около двух центнеров. В него срочники-санитары положили скелет, ржавый жетон с личным номером и новую военную форму. Внутри я плакал. Это больно. Я так и не вспомнил его лица.