Записки военврача. Жизнь на передовой глазами очевидца

Чувствовалась партизанская война, которой способствовали продажность некоторых лиц и амнистия.

Вечерами было красиво. Мы разместились на равнине. На юге поднимались Кавказские горы, местами покрытые снегом. В ночном зареве пылали нефтяные вышки. Солдаты выпускали ракетницы и трассера, и меня не покидало ощущение детского праздника с искусственным, бестолковым салютом. Ночью «чехи» (так называют чеченцев) обстреливали блокпосты, заставы, и «взаимные любезности» могли продолжаться до утра, подкрепляемые бомбометаниями САУшек.

К этому быстро привыкаешь, и после напряжённого дня наступал здоровый, крепкий сон.

В чистом поле мы разбили палаточный лагерь в несколько линий. На первой, примыкающей к разбомбленной взлётно-посадочной полосе, – жилые палатки с медпунктом, на второй караульная палатка со складом вооружения, палаткой комбата. На третьей – вагончик финслужбы (кунг), столовые (солдатская в УСБ и офицерская в УСТ), полевая кухня (печки на колёсах), продсклад и вещевой склад. Четвёртая линия – это умывальники, полевой душ (брезентовый забор и шесть позиций) и дощатые туалеты.

Потом парк военной техники, и далее следовал командный пункт с самодельной баней. Всё было сделано своими руками. Медицинский пункт развертывали трижды, так как зампотылу первые два раза не нравилось. Имелся даже импровизированный спортгородок с турниками и скамейкой для качания верхнего пресса. Сейчас нас окружает кольцо из боевых частей, но скоро их выведут в Россию (на «большую землю»), и мы останемся одни. Пока нам дали время на адаптацию к местным условиям и притирку техники и жизнеобеспечения.

Кормили бесплатно, но невкусно: сухая картошка, килька в томате, тушёнка, сухари. Фруктов и овощей не было. Вода оказалась низкого качества, и временами на ней плавали жирные пятна. Думаю, что это нефтяные разводы. Самый ценный подарок в жару – это полторашка газировки. Днём градусник показывал тридцать шесть. В «тихий час» невозможно было что-то делать или писать. Командир старательно выискивал тех, кто дремлет, и шуточно наказывал.

Апрель 2000-го

Первые дни на Чеченской земле проходили в страхе возможного нападения. Это активно муссировалось на всех рабочих совещаниях, которые начинались после восьми вечера и продолжались полтора-два часа.

– Где начпрод-начвещ?

– Уехал на склад, товарищ командир! – несмело ответил начальник продовольственного и вещевого склада – сорокалетний прапорщик с красным от продолжительной военной службы лицом.