О моем светлом принце

Кто в силах тебя сдержать?

Тебе в спину плюют. Но когда ты смотрел назад?

Твое злое нутро из любви к тебе создал бог,

а меня этой святостью, видимо, наказал:

не уйти и не бросить, как пес, сидеть сторожить,

быть покорным, молитвам и чаяньям отвечать.

Что твои синяки, шрамы старых заживших ран?

Это знаки свободы. Уйми же свою печаль!

Коронованный светом, на свет теперь обречен,

неспособен сбежать: как цепь, меня держит долг.

Я бы следом ушел, я бы бросил и не жалел.

Но я счастлив тому, что из нас двоих ты все ж смог.

Замолчал. Стало в комнате светлой совсем темно.

В первый раз в ясном взгляде серела, метаясь, боль.

А второй улыбнулся, как будто отхлынул мрак,

и сказал: цепь порву, а затем приду за тобой.

На твоем алтаре

На твоем алтаре лепестки и цветов пыльца,

чаши с фруктами, перья птиц, семена и свечи.

На моем же гниющие туши, густая кровь.

К нему нет простых троп, и на картах он не отмечен.

Над твоим алтарем неба трепетная лазурь,

солнца ласково трогает теплый, нагретый камень.

Мой же спрятан в тени далеко на краю земли,

и касаться его не стоит, поверь, руками:

каждый лезвием скол, он отравит собой, как яд,

заберет взамен сердце, потребует себе душу,

он возьмет жизни тех, кто пришел, чтоб меня просить,

дав лишь призрачный шанс, что я буду неравнодушен.

Твой прекрасный алтарь, он сверкает при свете дня,

мой черней любой бездны и тени любой темнее.

Так зачем они ищут его, наплевав на страх?

Призывая меня, во что продолжают верить?

На твоем алтаре слезы стынут пустых молитв,

ты далек, равнодушный, к любому, кто тебя просит.

И отдав тебе все, получив в ответ тишину,

угадай, кому жизни они преподносят после?

На твоем алтаре ткань, вино, жемчуга и мед,

его камень так вытерт руками, что видно лица.

Одного лишь не знают пришедшие тебя звать:

твой алтарь давно пуст, и нет смысла тебе молиться.

Чему суждено

Сколько б ни было цвета любого шапок,

ее мать дома держит, во двор – ни шагу:

все боится того, кто приходит ночью.

Чтоб красы не заметил любимой дочери,

красит соком ореха златые косы,

золой пачкает лоб и курносый нос,

охраняет, высматривает орлицей.

Но случится, чему суждено случиться.