Маньяк 2

Звучал мотет Грегорио Аллегри на текст Псалма 50:

Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей,

и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои.

Безымянный город остался позади. Белые полосы мелькали в глазах: одна, вторая, третья…. Кафе, заправки, маленькие посёлки. Ни тени сомнения. Никаких больше остановок, никаких съездов с главной дороги. Лицо убийцы выражало уверенное спокойствие. Немецкие кобылицы под капотом еле сдерживали себя. Пистолет замер в ожидании разговора.

Первый попутчик на обочине стоит с протянутой рукой.

Чёрный автомобиль плавно затормозил. Местный деревенский мужик открыл дверцу, дыхнул в салон перегаром:

– Братан, до Колосухи докинешь?

Убийца жестом показал на сиденье. Мужик сел, машина тронулась в путь.

– Братан, в натуре выручил. От всего… это… ну ты понял. Да ты чё смурной-то такой?! На такой тачке ездишь, радоваться надо. Ты чё молчишь-то?! Немой, што ль?! – деревня забрехал хриплым смехом. Убийца гневно взглянул на него.

 – Ну ладно, ладно братан, не в обиду! Слушай, можно я хлебну? – он достал из внутреннего кармана рваного пиджака бутылку водки, выпил с горла.

Водитель нервно открыл бокс, вынул диск, послал в магнитолу. Зазвучала классическая музыка.

– Ты сам-то откуда?! Я сам с Колосухи, а в Педяево к корешу ездил на день рожденья. Неделю отмечали, пока все гроши не кончились. Дома жинка, наверно, забыла, как звать. Эх, хороша чертовка, хряпну ещё! – мужик выпил, занюхал грязным рукавом.

 – Слушай, а попроще есть что-нибудь?! Чё за х..ня играет?!

Убийца мгновенно выхватил пистолет и выстрелил два раза в бок алкаша. Мужик выпучил от удивления глаза, захрипел, попытался потянуться и сразу осел в кресле. Голова его завалилась набок. Водитель, молча спрятав оружие и добавив громкости на приёмнике, продолжил путь, не обращая внимания на мёртвого попутчика, будто его никогда и не существовало. В салоне величественно загрохотала «Carmina Burana» – кантата Карла Орфа:

O, Фортуна,

словно луна

ты изменчива,

всегда создавая

или уничтожая;

В песочнице одиноко играла пятилетняя девочка.

Она усадила своих кукол на деревянный бордюр и причёсывала каждую по очереди. Из ниоткуда позади ребёнка выросла огромная тень. Девочка обернулась. Перед ней стоял полный мужчина в пиджаке. Он улыбался во весь рот. Кряхтя, он присел, протянул ребёнку конфету.

– Привет. Во что ты играешь? – спросил дядя мягким голосом.