Сын утешения

Затих смущенно шум веселья,

И только слышалось вокруг:

«Смотри, монах!» «Да что здесь – келья?»

«Это же Старец!» «Как – сам, вдруг?!»

«Кто он такой, скажите, право, —

Я тут случайно приглашен!»

«Отец-утешитель Варнава!»

«И чем же утешает он?»

«Всем – и молитвой, и советом,

Как среди мира жить сего,

На жизненный вопрос – ответом.

Да разве перечесть всего?»

«Сам государь к нему недавно

В скит Гефсиманский приходил!

А уж народ туда подавно

Давно дорогу проторил!»

Все гости с радостью немалой

Взирали в трепете святом

На старца в рясе обветшалой,

С наперсным золотым крестом.

А тот – спеша, как обещался,

Покинуть вскоре этот зал,

Людей благословлял, прощался

И каждому совет давал.

Седой, уставший от дороги

И долгих многотрудных лет,

С трудом передвигал он ноги,

Хотя в глазах был бодрый свет.

Так он дошел до елки самой,

Теснимый множеством людей,

И оказался рядом с мамой,

А после мамы – перед ней.

Она была тогда «снежинкой»,

И батюшки Варнавы взгляд

С веселой, радостной лучинкой

Одобрил тот ее наряд.

Но тут же старец стал серьезным,

Как будто вдруг увидел то,

Что показалось ему грозным

И больше не видал никто.

Он поднял голову и ясно

Сказал, чтоб слышно было всем:

«Мы думаем, что все прекрасно

И правильно, а между тем

Грядут великие лишенья

И поругания святынь:

Повсюду скорби, кровь, мученья,

Куда лишь только взор ни кинь!.

Но – жив Господь! Когда уж станет

Терпеть совсем невмоготу,

Народ как ото сна воспрянет

И возвратится ко Христу!

В конце духовной этой драмы,

Хотя и не на много лет,

Восстанут из развалин храмы —

Перед концом придет рассвет!»

Сказал все это он, оставив

В недоумении гостей,

И, белый бантик ей поправив,

Стал обращаться только к ней.

«Когда найдет на город ночка

Средь бела дня, – он ей сказал, —

То, не раздумывая, дочка,

Беги скорее на вокзал!»

«Какой вокзал? – она спросила. —

И разве днем бывает ночь?»

«Да, здесь пойдет на силу – сила.