Сын утешения

Мне, удивленному этой неожиданной задержкой, они объяснили, что такова древняя традиция. Издавна люди, идущие пешком и ехавшие в Лавру за сотни верст в повозках по печально известным своей разбитостью русским дорогам, именно на этом месте приводили себя в порядок после долгого пути и мысленно готовились к долгожданной встрече, настраиваясь на самое главное.

Быстро, по давней офицерской привычке, я одернул пальто, подтянулся, поправил лямку от сумки на плече. И, ожидая попутчиков и вводя мысли в духовное русло, стал смотреть вниз, на Лавру.

Мало сказать, что она потрясла меня. Она была словно небесный остров, сошедший на землю с небес. И такая мощь, защищенность, духовная сила чувствовались в ней, что сразу стало понятно, почему именно сюда в час смертельной опасности спешили, ища спасения, могущественные русские цари и находили здесь надежное прибежище. Не случайно те же поляки, осаждавшие Лавру в течение долгих месяцев в период Смутного времени, несмотря на все свои старания и немалую военную силу, так и не смогли ее взять!

В Лавре, как еще в электричке объяснили мне мои попутчики, первым делом нужно благословиться у преподобного Сергия на пребывание в основанной им обители Пресвятой Троицы.

Так мы и сделали. Отстояв длинную, несмотря на мороз и пронизывающий ветер с редким колючим снегом, очередь, мы вошли в теплый Троицкий собор. Он поразил меня не менее, чем общий вид Лавры, а может быть, даже больше. В нем всё было так, что невозможно описать никакими земными словами, – как-то по-надмирному величественно, свято… А еще меня просто потрясли огромные древние иконы. Перед одной из них, которая именуется Нерукотворенный Спас, я невольно остановился, не в силах идти дальше, так что уже начал задерживать людей, следовавших за мною в очереди к раке с мощами преподобного Сергия.

Благословившись у игумена всей земли Русской и этой святой обители, мы походили по Лавре, зашли в храмы, помолились. Когда я наконец спросил о старцах, мои попутчики признались, что сами приехали к ним, и показали мне на небольшой деревянный домик-проходную, похожий на сторожку, где за стеклянным окном действительно сидел дежурный, к которому обращались с вопросами паломники.

Справа была деревянная дверь, ведущая к двум старцам. Третьего, игумена Виссариона, как шепнули мне мои новые знакомые, можно было бы увидеть во время исповеди, но она давно закончилась, и он наверняка уже в своей келье.

Всего несколько ступенек вниз – и мы увидели два домика.