Сын утешения

Главное, теперь у меня была фотокарточка старца Варнавы! А завтра будут фотографии и для насельников скита и паломников!

Одно только омрачало мою радость: где взять денег, чтобы завтра утром расплатиться за весь заказ и не подвести фотографа, которая так помогла мне?.. Сумма была не столь велика, но когда совсем нет денег, она вырастает до внушительных размеров!

«Как быть?» – размышлял я по пути домой. В комиссионный магазин сдать нечего. Из всех ценных вещей у меня была только пишущая машинка, с которой я, разумеется, никак не мог расстаться, и несколько античных монет, которые оставались от некогда внушительной коллекции, которая собралась у меня, когда я работал над историческими романом и повестями.

Да только толку-то от них в маленьком городе…

В Москву везти? Не успею, да и по опыту я уже знал: невозможно быстро продать то, что когда-то купил из старины. Только одна, самая дешевая монета могла уйти мгновенно. Ее вот уже несколько лет упрашивал меня продать один нумизмат, чтобы закрыть пробел в своей теме.

Но я всегда очень неохотно расставался со своими вещами. «Мое – и всё!» – въелось в душу с самого детства. Попробуй так просто избавиться от этого… Тем более когда коллекция и так уже уменьшилась до предела! Или все же пересилить себя и предложить одну из монет антиквару? Но это совсем не по его теме!

Знакомых в Выксе у меня почти не было. Чаще других я общался с Надеждой Васильевной, живущей в квартире напротив. Приятно было общаться с интеллигентным человеком, с которым можно было поговорить и о вере.

Правда, неловко было обращаться к ней с таким вопросом… Но не у священников же просить денег в долг! И я все-таки пошел к ней…

Увы! У старушки не было ни копейки!

– Всю пенсию только вчера дочке отдала – на продукты, чтобы зятя, внука и меня было чем кормить! – развела она руками. – А так – непременно бы выручила! Уж простите!..

Других соседей я почти не знал.

Была, правда, у меня одна «палочка-выручалочка», к которой я обращался всегда в случаях крайней нужды, никогда не получая отказа.

Но эта женщина была в Москве и вряд ли бы успела помочь даже телеграфным переводом. К тому же она могла быть в командировке или сама находиться в стесненных условиях, так как занималась исключительно редким по тем временам – честным – бизнесом…

Чтобы у Надежды Васильевны не оставалось осадка от моего прихода, связанного с денежной просьбой, да и вообще хотелось порадовать ее, перед тем как попрощаться я показал ей фотокарточку старца.