Золотая рыба

«Видишь? – обратится Сандра к мужу, – как там…»

– Видишь? – Настя, будто у вольера. – Рыбозавод, Одесса…

Не понять: что восхитительного в этой шикотанке, в её нелепом наряде?

Тётка-«стрекоза» – начальник отдела кадров. А с виду – уборщица.

Покуривая, информирует:

– Проживание бесплатное. Питание за деньги. Имеется баня. Отопления нет. Дрова есть. Вода на колонке, но она рядом. Туалет недалеко. Там фонарь.

Они – в опрятной комнате. Стол, табуретки. Шесть коек с прикроватными тумбочками. Тепло – от белой печи.

– Тут капитальней, чем на пересылке, – улыбка Насти.

– …на пересылке? – хмурит лоб Сандра.

– Ну, да, в Екатериненке, – удивлённый ответ.

Дождь, будто высох. Этот длинный одноэтажный дом (не охота говорить «барак») ярко-зелёного цвета. Вокруг и живой зелени полно. Но кадровица пугает: в лес – ни ногой, там травка. Не о той, которую курят некоторые идиоты. «Руки, тело покроются язвами». Эта «травка» в роли проволоки, натянутой вокруг. Нет выхода на сопки? Только – на берег?

Деревянными лестницами – вниз (бараки наверху, куда поднимались с вещами).

К берегу – только территорией завода. Скалы у воды или топь, с виду – суп. Пахнет неприятно.

– Морская капуста. Её едят! – ликование Насти.

А вот и унылый архитектурный объект. Снаружи лестница на второй этаж.

– Залезем! – велит подруга.

Дверь отворена: какая-то контора. Ни души. В окна виден препротивный ангар, в нём – длинное сооружение. На полу, на деревянных плотиках много тёток… Одеты, как та, что на пирсе, ножи не за голенищами, а в руках.

Потрошат рыбу. Клеёнчатые фартуки у некоторых до пола. Колпаки, как у той, – надо лбами.

– Фу, как много кишок, – хмурая Сандра.

Одна мокрая лента везёт рыбу, другая, двигаясь внизу, отволакивает куда-то требуху. Те, кто у конвейера, выглядят жутковато, будто фабрика смерти.

Во дворе Сандра с отвращением:

– Ты когда-нибудь чистила рыбу?

– И немало! Но мне это, ох, как не нравится, – улыбка, будто они говорят о ресторане на великолепном корабле…

Одинаковые интонации, а подруга непонятная.

Такой не была в дороге, у окон вагона…

«Укладка», – значится на первом этаже над входом.

– Гляди! Вон где режут! – таинственный шёпот: агрегат делит рыбу (в ней нет внутренностей) на одинаковые фрагменты.

Опять длинный прилавок, вдоль которого едут на транспортёре кусочки рыбы на уровне рук. На верхнем – по воде, немного толпясь, новенькие баночки.

Во дворе публика.