Дисперсия света

– А кто в этом виноват? Твой муж? – мягким примиряющим голосом спросил молодой человек.

– Что ты вцепился в моего мужа? С чего ты взял, что он? – усмехнулась Марина.

– Я считаю, мужчина в ответе за женщину, – в голосе Вадима прозвучало, мало ему свойственное, чувство долга и ответственности.

– И всё? Думаешь, этого достаточно? А дети? – возмутилась Марина.

– Дети? – неподдельно удивился Вадим.

Марина даже рассмеялась.

– То-то и оно, что для тебя это – инопланетный мир! Тебе и в голову не пришло, что… «ещё и дети»!

– Что, ещё и дети? – Вадим умел прикинуться тугодумом, когда нужно было скрыть какой-нибудь его прокол.

– И дети могут быть причиной…

– Причиной чего? – всё ещё недопонимал Вадим.

– Причиной… «этих грустных глаз, которые ты наблюдаешь уже целый вечер».

– Что, так серьёзно? – он напрягся.

– Мальчик мой, как я могу с тобой говорить о вещах, о которых тебе, может быть, ещё рано знать, которых ты не в состоянии понять?

Вадим, чувствуя в её голосе снисхождение к нему, рискуя быть немедленно отвергнутым, вдруг срывает с её губ поцелуй.

Это возмутило женщину, но после его слов, сказанных отчаянно искренне, она успокоилась.

– Ты что думаешь, я такой мальчик–одуванчик. Я – мужчина. Знаешь, сколько я видел в этой жизни? 25 лет, а у меня уже седина. Не надо со мной говорить, как с подростком, я знаю женщин.

– Я одного не пойму, чего ты хочешь? Развлечься на сегодняшний день? Неужели, больше не с кем?

– Я хочу изучить женскую душу. Хоби у меня такое.

Мне интересны женщины, как индивид, во всём разнообразии их типажей и судеб. Это сухо практически. А по душе. Ты мне интересна как человек. Мне хочется разгадать… нет, не разгадать! А разгадывать твою женскую тайну. Разгадывать, разгадывать, разгадывать…

– Всё, убаюкал бдительность. А, чёрт с тобой! В конце концов, что я теряю. Ты – мальчишка, взбалмошный и эгоцентричный. Но почему-то именно тебя послал мне Господь для исповеди.

Вадим смотрел на нее, слушая внимательно, боясь вспугнуть неожиданное ее решение.

И Марина кинулась в свою исповедь, как со скалы: разобьюсь – не разобьюсь.

– Наша дочь в тюрьме. Только не надо ничего говорить. Это было страшно, но вполне предсказуемо.

…Наша дочь, наша принцесса… Володя просто с ума сходил, хуже меня… Знаешь, нам эти последние два года за двадцать лет показались.

– Она сидит уже два года? За что? – невольно перебил Вадим.

– Нет, нет, вовсе нет. Посадили её на год, вот только.