Шестая сказка

Его посоветовала сваха, старого ученого старика, который, однажды увидев меня, очень удивился, что я не прихожу на занятия к тебе и твоим дочкам. Тебе не осталось иного, как звать и меня.

Амаль с неприязнью посмотрела туда, где шла воображаемая Рамина. Но вдруг глаза ее посветлели:

– А помнишь, как ты пыталась задобрить меня, чтобы я ни о чем не рассказала отцу, перед его возвращением. Это были лучшие дни, хотя я все равно вредничала с тобой, чувствуя безнаказанность. Тогда твои дочери даже играли со мной, и я искренне считала, что мы подружимся.

Но потом я нечаянно слишком сильно толкнула одну, несколько раз обыграла в догонялки другую, им не понравилось. А ты, как хорошая мать, встала на их сторону.

Амаль, погрузившись в свои воспоминания, вновь ощутила себя той маленькой девочкой, которую перекидывало от надежды к разочарованию, штормило в чувствах. Мачехины дочери не нуждались в особой компании, они всегда были друг у друга. А вот Амаль оставалась одинокой, и на фоне их чириканья между собой это ощущалось особенно остро.

Эх, попадись они ей сейчас! Уж девушка бы не остановилась на запачканных платьях и поломанных куклах. Сейчас бы она придумала что-то более изощренное. Амаль поймала себя на мыслях, что придумывает, как бы могла досадить тем, кто так и не стал ей ни сёстрами, ни подругами. Они ни разу не навестили ее во время болезни. А в день смерти отца вообще бесхитростно заявили, что теперь все в доме принадлежит им, заступиться за неё некому, у них будут лучшие женихи и наряды… Как будто в тот момент это ее хоть сколько-нибудь волновало.

Дурынды! Глупые кокетки! Как они поддерживали Рамину с двух сторон, как правдоподобно играли скорбь!

Амаль сжала пальцы в кулаки, прижала их к груди и закричала, заливаясь обжигающими слезами:

– Ненавижу!!!

Выплеск ярости утомил и расслабил. Воображаемая Рамина, видимо, испугалась и исчезла, будто ее и не было.

А ведь девушке осталось сказать ей еще так много! Все, что накопилось за эти годы, ревность и детские обиды.

Нянюшка, добрая нянюшка! Ее не показал на похоронах прозрачный шар. Разрешили ли ей вообще попрощаться с Амаль? Почему Рамину оказалось вообразить легче, чем добрую старушку?

Теперь по щекам Амаль текли уже иные слезы – светлые, чистые, хоть и не менее горькие. Девушка ведь даже и не подумала о нянюшке, когда глотала яд.