Шестая сказка

– Возможно, я и призрак, но кольцо вполне реально!

И Мирас поведал девушке всю свою жизнь и что случилось после нее. Далилу его история развлекла, девушка раскраснелась, сделавшись еще очаровательнее. Ее губы приглашали к поцелуям, юноша еле сдерживал себя.

– Как увлекательно! – захлопала в ладоши Далила. – Значит ты принадлежишь мне целиком и полностью?

– Так же, как и ты принадлежишь мне.

– Ну уж нет! Я ничья и при жизни останусь свободной. И то, что ты мертв, да еще женат – просто здорово. Как, оказывается, замечательно, когда кто-то посвящает тебе не только свою жизнь, но и свою смерть! – она была искренна и непосредственна.

Но ее слова смущали Мираса. Он повнимательнее вгляделся в девушку. Она оставалась все такой же прекрасной, но произошли какие-то неуловимые изменения. Чем больше он узнавал ее, тем яснее понимал, что Далила не его мечта. Юноша больше не чувствовал крыльев за спиной. Показалось вдруг, что его стреножили, как коня, и заставляют пастись на поле.

– Я никогда не мечтала, как сестры, выйти замуж, – сыпала откровениями Далила.

Мирас нахмурился. Ему совсем не понравились слова об Амаль.

– У нас будет отличная жизнь! Здесь, среди гор, на просторе, где ничего не стесняет грудь. А когда я состарюсь, ты сопроводишь меня в Вечный Мир, суженный мой! – Далила не замечала перемен в Мирасе.

Девушка уже нарисовала себе полную картину предстоящей судьбы, и оказалась не готова к словам юноши:

– Прости меня, Далила! Думаю, мы ошиблись, – он запнулся, продолжить оказалось нелегко. – Я ошибся! Матушкино предсказание вросло в меня, как кольцо в палец, и мешало увидеть суть. Ты не моя суженная!

– Глупости! – гневно топнула ножкой Далила, потом выдернула из-за пояса кошку-пятихвостку и взмахнула ею, из пленительной гурии она вдруг превратилась в разъяренную гарпию.

Мохнатые псы зарычали, вздыбили холки и стали наступать на Мираса. Он остался стоять на месте, не делая попыток убежать, и не опуская взгляда.

– А ты не трус! – смилостивилась девушка, – Пожалуй, разрешу тебе, сходить в Вечный Мир и сообщить этой Амаль, что она больше никто для тебя! Вернёшься, когда расторгнешь обет, – она снова говорила мягко и нежно.

Но чары слетели с Мираса, как шелуха с луковицы.

– Я не вернусь к тебе, Далила.