Неотправленные письма для Лизы. Повесть в письмах

Путь мой не близок, не далек, лежит в Искор городок. Ныне это глухая провинция Чердынского уезда Пермской губернии – крестьянское поселение, расположенное на реке Искорка, впадающей в озеро Вадья, а во времена былинные – дремучие – древний град, в истории коего переплелись судьбы русских, татар, коми-пермяков и других, еще более древних народов: чуди белоглазой, иранских купцов и арабских путешественников.

Данные занимательные факты я почерпнул из труда ученого мужа Берха В.Н. «Путешествие в города Чердынь и Соликамск для изыскания исторических древностей».

 – СПб, 1821 г. издания.

Искорскому городку в Перми Великой – глаголемой Чердыни в 14-15 вв. отводилось сугубо важное стратегическое значение. Как самый северный укрепленный форпост цивилизации, он закрывал верхнекамскую Эйкумену со стороны Печеры и Вычегды от набегов и новгородских укшуйников и добравшихся до этих северных загадочных земель варягов и татар – нагайцев, казанцев. Поэтому древний Искор выглядел настоящей крепостью – твердынью на вершине высокой горы с вековыми кедрами с неприступными скалистыми стенами, путь к коим по едино пологому сланцевому склону прикрывали пять насыпных валов.

Древнее «изкар» можно перевести с коми-пермяцкого, как «каменный город» или «городок на камне». Но местные старики говорят, что вдали от больших рек, среди хвойных лесов и уральских гор еще задолго до крещения Руси был расположен Искор-Искер, общий город и для местных народов и для булгар-татар. Это была самая хорошо охраняемая крепость во всей округе, и служила она щитом от внешних вторжений для всех Пермских земель.

Именно здесь правил легендарный царь по имени Кар (Кир). В древних легендах коми воспеваются его ратные подвиги в борьбе против племен вогулов и югра, дерзость и мудрость.

Стоя на палубе «Аннушки» и глядя на вечернюю даль сквозь серо-багровый закат, я вижу за пеленой закрытых глаз – века застывшие на этой земле навсегда. В отражении безмятежных сосновых боров, окутанных сединой тумана и прибрежных скал великанов, в почерневших, вросших по средину в землю изб, и огромных амбаров с бойницами окон, готовых дать отпор любой ватаге гулящих людей.

Там таится настоящая история, не требующая сослагательного склонения. Там, на дикой реке средь камней бойцов и застывших сказочных богатырей, подобных Ветлану, я чувствую свои корни, как дерево чувствует близость водоносной жилы, той самой артерии жизни, без которой возможна только смерть или забвение существования.