Гедонис. Этот счастливый токсичный мир

На ушах у Нори большие серьги из ракушек, на шее – жемчужные ожерелья, а в волосах – оранжевый цветок, упавший с дерева цирикоте.

Интересно, я буду такой же красивой, когда вырасту? И буду ли я так же глупо выглядеть, когда приведу в Обитель свою пару? Чем ближе к этому дню, тем глупее становится Нори. Она странно хихикает, говоря с другими младшими, и может целое утро искать упавшие цветы для волос. Я видела, как она сует каждый в ореховую скорлупку с водой, чтобы менять их, когда старые увянут.

Мне кажется, если она их не найдет однажды, то сорвет прямо с дерева, не побоится проклятия Виты.

Нам пока нельзя водиться с мальчишками, но я бы и так не стала. Они шумные, грязные и сопливые. И как только из них вырастают говорящие вроде нашего Туора? Мы все его обожаем. Он самый сильный и красивый из мужчин, особенно когда улыбается. С Туором и другими говорящими, которые уже привели пару, говорить можно. А до этого нам не разрешают, потому что нельзя мешать кровь внутри Обители.

Иначе новые лемуры родятся не бешеные, а больные. Лучше уж бешеные. Так Нори говорит.

Сейчас мы щебечущей стайкой спешим за ней к Древу Виты. У нас коричневая кожа и одежда, поэтому кажется, что мы маленькие деревья, которые отрастили ноги и бегут к большому. Устроившись полукругом на покрытых мхом камнях и не обращая внимания на мошкару, мы ждем, когда Нори откроет книгу. Она садится, прислонившись спиной к древнему стволу, делает глубокий вдох.

Мы все замираем. Некоторые с открытым ртом, и я гадаю, сколько мух они проглотят, пока будут так сидеть.

– Это случилось, когда в мире текли реки из крови, – начинает Нори, стараясь, чтобы ее высокий голос звучал сурово. – Когда вместо травы и цветов из обугленной земли торчали наконечники стрел и ножей. Когда поля были выжжены и покрыты костями. Когда звери питались телами павших в бою людей.

В те темные времена боги отреклись от людей и поднялись на луну, подальше от земной грязи.

Мир тогда не был единым, как сейчас. Он состоял из множества отдельных частей, и все они сражались между собой. То там, то тут вспыхивали войны. И в конце концов весь материк охватила одна огромная война.

Людям тогда не хватало пищи, но они не растили пищу, а отбирали ее друг у друга. У них не было крова, но они не строили его сообща, а разрушали жилища друг друга.