С первой неприятности. Не отпущу

Всю ту боль, которую испытала. И он. Мы лечили друга. Залечивали и зацеловывали оставшиеся ранки на душе.

До моей окончательной потери себя остались считанные секунды.

Три…

Ещё не перестаю притягивать за волосы Ника, цепляться за него, как за единственное существующее на свете; кое-как успевая дышать, обхватывать губами кожу на его шее, плечах.

Две…

Дышать совсем перестаю, почти замираю от всего напряжение, которое сконцентрировалось внизу живота, груди. Вновь зажмуриваюсь, пока Ник ни на секунду не останавливает одинаково глубокие толчки, сотрясающие меня; свои губы, истязающие ложбинку между грудей и воспалённые ласками соски.

Одна…

Дёргаюсь и взрываюсь на миллиарды частичек в сознании. Вроде кричу, но не точно. Наверняка сдерживаюсь или вновь заглушаю, потому что во рту на миг ощущаю солоноватый привкус свежести и моря Ника. Сжимаю зубами кожу на его ключице сильнее, пока тело бьёт крупной дрожью. Продолжаю мычать, хоть и движения ощутимо стали медленней, осторожней.

И это он всегда делает, чтобы дать мне вновь успокоиться.

Наслаждается моей бешеной пульсацией, впитывает в себя весь мой внутренний пожар, облизывающий языками пламени и его. Наблюдает за моим лицом. Это я вижу только тогда, когда получается разлепить глаза. Дышать до сих пор получается с трудом, но зато я могу видеть эту черноту в его глазах. Опасную, в других случаях, наверняка, пугающую, но безопасную и громко говорящую о своей сути сейчас только для меня.

– Красивая, Дженни… – выдыхает хрипло, ведя губами по моей щеке.

 – Не представляешь, какая сейчас красивая…

И тут же, глухо рыкнув, резко поднялся на колени, потянул меня за собой за руки и устроил на своих бёдрах. Я шиплю от нового положения, ведь он всё ещё во мне. Но сразу обхватила его плечи, а Ник притянул к себе за талию ещё ближе. Впился зубами в мою нижнюю губу и толкнулся бёдрами навстречу.

– Ник!.. – ахнула и невольно попыталась отстраниться, приподнявшись. Кажется, будто он внутри меня стал ещё больше. Острое ощущение распирания меня даже испугало.

Но всего на мгновение, потому что в следующий миг снова разомлела от наполненности и прижатого влажного тела. И даже палящее солнце из окна и жар наших собственных тел, обещающие вот-вот превратить нас в угольки, нисколько не волновали.

– Хочу тебя долго… – опалил мне ухо своим горячим дыханием. – В разных позах. На всех поверхностях… Весь день…

Мне казалось, мурашки давно искоренились отсутствием меня в этом мире. Истлели.