Мама берёт налом

Мама, как и я впрочем – родилась в Шымкенте, а как исполнилось ей шестнадцать, она села на рейсовый автобус и уехала в Алматы, поступила на курсы при русском академическом театре, и уже будучи ученицей имела небольшое счастье выходить на сцену, пусть и пока в мелких ролях. Знаю, многие девочки хотят стать актрисами, это уж чересчур прозаично, все юное и прекрасное тянется к искусству, а позже как мотыльки обжигают крылья об суровое пламя творческой невостребованности. Не могу так сказать правда о маме, ведь судить о несостоявшейся карьере когда человеку всего семнадцать, глупо, а почему семнадцать? Да элементарно, мама забеременела мной в семнадцать, и вернулась обратно в Шымкент.

Так про отца я и не знаю, вернее знаю, что он актер в том же театре из которого мама выпорхнула с тяжёлым животом. Она не называла его имени, никогда и это очень глупо и мне как ее дочери даже обидно. Не уж то и впрямь ей казалось, что я, узнав кто он, помчусь к отцу выстраивать семейные линии? Здесь она просчиталась, у меня достаточно гордости и самолюбия, да и если честно я никогда не чувствовала себя ущемлённой из-за того, что меня растит мать одиночка.

Говорю же, нам всегда было весело и вдвоем. Правда, мне было порой любопытно, да и она сама частенько пробалтывалась, что он до сих пор работает в этом театре, ну и заглянула я на их сайт, а там как на руку есть фото всех актеров труппы. В надежде распознать по фото сходство со мной, я изучила каждый портрет, хотя сразу знала, что таким образом ничего и не выясню, а знаете почему? – да элементарно, я копия своей мамы, взяла на все сто процентов ее ДНК и все черты лица, те же глаза, волосы и губы. Так что, хрен поймешь кто из тех тринадцати мудаков и есть мой папа.

Она забронировала номер в гостинице, как и упоминалось выше в районе Джумейра, небольшой отельчик двух звёзд, но при этом очень даже современный и стильный, что и немудрено – это ведь Дубай, урбанистический оазис, где две звезды выглядят как все в пять в нашем Шымкенте.

Я не стала спрашивать, откуда у нее деньги на билеты и на отель, боялась напороться на острый угол ее нрава, ведь и так знала, что дела у нас на тот момент были не на вершине. К тому же она взяла большой кредит, чтобы оплатить полную реконструкцию моих зубов, те которыми меня наградила природа были ни к черту и портили весь мой портрет, поэтому без винир было не обойтись.