Перверсивная хроника событий

– Кажется, у меня есть имя, – говорит она, – если ты забыл этот факт.

В прошлый их разговор он назвал её «дорогая», да ещё заявил, что при таких тратах на себя она вот именно что дорогая. Юморист, блин. Мамкин стендапер, бабкин стартапер.

– Да я просто это… ну… я просто поделиться хотел, – смущённо басит трубка. – Михал Петрович сказал, я это офигенно придумал. Прямо как у сестёр тен Бом.

– Твои познания в области порнофильмов, – сухо отвечает Ева, – меня совершенно не интересуют.

– Да каких порнофильмов, ма… Ева, ну ты чего, про сестёр тен Бом не знаешь? Сёстры тен Бом – это такие, ну, меценатки, как это ещё сказать.

Михал Петрович говорит, они в войну евреев прятали, но дело не в этом. Он говорит, они после войны помогали пострадавшим от нацистов, построили такой типа приют, чтобы они в этом приюте цветы сажали, вот. А мы расчистим ту свалку всякого дерьма за нашей клиникой, и пусть сажают там. Трудотерапия, ну, ты же понимаешь.

– Я не понимаю, по какому праву ты присвоил себе клинику, – закипая ненавистью, шипит Ева, – и к тому же из твоего бессвязного рассказа не улавливаю, кто именно собирается сажать цветы за свалкой.

– Да ну ма… ну Ева, ну чо ж Михал Петрович-то сразу всё понял? Пациенты, конечно. Наши… то есть ваши пациенты будут сажать цветы. И поправляться.

– То есть, – очень медленно произносит Ева, – ты отвлекаешь от работы главного врача клиники, где я заведую отделением, забивая ему мозг своими идиотскими идеями о том, чтобы психически нездоровые люди сажали цветы за свалкой?

– Да ну ма… ну Е… ну ё….

– Если тебе настолько нечем заняться, – заключает Ева так же медленно, – постарайся по крайней мере не наносить ущерб работе клиники и моей карьере.

Трубка что-то растерянно хлюпает, но Ева уже сбрасывает звонок. Она даже голос на него не повысила. Она прекрасный специалист и тактичный человек. И, по сравнению с её собственной, вполне неплохая мать.

Е значит евгеника

В день, когда ей исполнилось восемнадцать, она проснулась в семь часов и сразу же рванула в паспортный стол – ещё ждать пришлось два часа, пока откроют.

Сонная, в пергидрольных кудряшках паспортистка посмотрела на неё как на идиотку и сказала – слушайте, вам через два года так и так менять, потерпите уж два года, а? Ева в ответ тоже посмотрела на неё как на идиотку – этот взгляд она уже очень хорошо усвоила. Ещё два года ходить в Дуняшках, ещё чего не хватало.