Сердце в облаках

Или верить отказывалась, что это реально. Та барышня сбежала быстро, даже чёртовы босоножки не обувала, схватила в руки и скрылась за дверью. Женька же долго собирал вещи, ходил по небольшой однушке, как разбуженный лев по клетке. Но он не считал нужным объясняться. И Лиля сидела молча. Долго. Только когда он положил ключ от квартиры рядом с ней на диван, Лиля схватила его за руку и спросила:

– Почему?

– Так вышло. – И даже не кинув банальных извинений, вышел.

В квартире стало пусто. Как в и душе. Только дождь лил всё сильнее.

Оставаться дома одна она не могла. Маме звонить тоже не хотелось, зная, что та потом неделю будет сидеть на успокоительных, переживать за единственную дочь. И Лиля вызвала такси на единственный адрес, где, как она была уверена, её примут в любое время и в любую погоду. Даже без звонка.

– Может, это не серьёзно? – Лиля посмотрела, наконец, на подругу, которая перемешивала в тазу варенье.

– А смысл? Тебе он после такого нужен? – Подруга всегда отличалась довольно жёстким характером.

Даже мужа – к слову, старшего лейтенанта полиции – держала «в кулаке».

– Витка, я всё равно люблю его. Дура, а не могу. Пусто без него. Не понимаю, как это – одной остаться.

– Вот именно, что ты просто не можешь смириться, что осталась одна. Фигня это всё, ещё и понравится. А этого выкинь из головы. Как старое платье. Представь, что выпачкала его, – сказала Вита облизнула пальцы, ставшие тёмно-красного цвета, – во. В черешне.

– Это как с любимым платьем, когда понимаешь, что оно безвозвратно испорчено.

 – Лиля подвинула к себе таз и взяла со стола ложку. Уж что, а сладкое она всегда обожала. В больнице её часто называли «ведьмой» из-за того, что она смело ела шоколадки, торты и не толстела. – Вот такущее пятно от варенья. Не отстирать. А выкинуть не можешь, и отдать кому-то тоже. Оно всё ещё любимое, родное. Моё. Понимаешь? Вот и висит это платье. Испачканное в варенье.

– Хреновое варенье получается. С привкусом предательства. Я бы точно выкинула.

И варенье, и платье.

– С чувствами так не получается, – вздохнула Лиля и засунула в рот ложку, полную растолчённых в сахаре ягод. – М-м, а вот это шикарно. Ох, Витка, прикинь, если б наоборот? У измены был такой привкус – черешневый. Может, и не так горько было б от неё? Как думаешь?

– Никакую измену не прощу, – уверенно произнесла подруга, отбирая таз. – Хоть под каким соусом: черешневым, медовым или с золотым дождём.

Лиля не стала отвечать.