Зина! Книга#прожизнь

И дорога за рулем так и осталась для неё испытанием.

С регулярностью шесть раз в году, Зина приходила домой, понурив голову и пряча глаза от Володи. Надеясь, что можно будет всё быстро подкрасить и поменять в автомастерской по-тихому без огласки. Но он, конечно же, сразу догадывался и устраивал ей допрос с пристрастием. После этого, был личный досмотр автомобиля, который расставлял все точки над «И» и очень расстраивал Зину. Ущерб обычно был небольшим, но заметным.

Несмотря на путанность в показаниях, Володя начинал жалеть Зину и верить, что именно так и было: она ехала строго прямо со скоростью 60 км/ч, а этот козел её подрезал, да еще и толкнул сзади.

И готов был идти разбираться с зининым обидчиком этим же вечером. Самый сложный случай был с трамваем.

Однажды Зина врезалась в трамвай, и утверждала, что трамвай был серебристого цвета, отсвечивал на солнце и из-за этого стал практически невидимым, а она, как раз, поворачивала налево.

На Зине не было даже и царапинки, а вот машине повезло меньше. Володя долго молчал… А потом купил Зине новую авто-страховку самую полную: на случай, если машина вдруг решит рассыпаться на части без внешнего воздействия или повстречает асфальто-укладчика.

Обычно после таких эпизодов Володя забирал ключи на ремонт, и Зина радостно возвращалась в городской транспорт, где вся эта толчея и многолюдность давала ей время унестись в своих мыслях далеко-далеко.

Еще больше задумывалась Зина: отчего же ей так везет?

И не находила ответа, но все равно радовалась и благодарила Жизнь свою за везенье – искренне и часто. Благодарила…

Зина и Семён

Звали его Семён. Ему, в отличие от Зины, повезло только раз, но зато по-крупному…

Тогда давно он был маленьким уличным беспризорником, который мерз холодной осенью в подъездах и сжимался при звуке незнакомых шагов.

Тогда стреляло в правом ухе и было больно глотать, а он все звал маму, а она все не шла и не шла.

И жутко хотелось есть, но больше всего хотелось, чтобы хоть кто-то был рядом. Тогда поколотили его местные мальчишки и натравили на него собаку. С тех пор, люто ненавидел он и тех, и других. С тех пор, когда он видел собаку, жуткий ужас сковывал его тело, не давал ни дышать, ни думать, а только «БЕГИ! БЕГИ» – стучало в висках.