Семь

Хлеб? Какой такой хлеб. Он стал разворачивать: кору убрал, там пахучие еловые веточки были, они только-только сорваны, а внутри береста тонкая-претонкая и мох весь хрусткий от мороза, и внутри хлеб – целый ломоть. Правда, хлеб на морозе подмерз. Семён глянул, а лиса шмыгнула от него, лишь рыже-огненными искрами хвост из-за дерева, потом за кустом, пока не исчез. Вот диво. Самая настоящая сказка. Семён краюху за пазуху спрятал, чтоб отогреть дорогой подарок у сердца. «Спасибо тебе, лисонька», – только он и произнес.

И вроде б не было лисы, вроде б померещилось, почудилось ему, что стояла она на задних лапах, о дерево облокотившись.

Тишина морозная обволакивала лес, ветки снегом да инеем облеплены, точно сахарные палочки. Где же лиса? Да вот же, вот след ее осталось. Значит, приходила она из леса, значит, подарок приносила она.

«Такая история, ребята», – закончил дядя Семён.

«Ну, еще расскажи, еще», – умоляли дети.

«А как же расскажу».

«И про лису?»

«И про нее плутовку расскажу.

Без нее никуда. Я ей, как увижу, привет от вас передам. Мол, передал подарочек, детишки рады. Но сами терпение имейте, ждите, приду, поговорим, но потом, потом…».

А потом пришла война – старуха беззубая и злая с глазами мертвыми да ледяными. Осиротела деревня. Мужчины ушли на фронт, старики, женщины да малые дети остались лишь. Призвали и дядя Семена. Он с фронта письма племянникам писал: «Как вы там поживаете? А лису помните? Плутовку-то? С подарком? Не забывайте ее.

В лесу будите, может, встретите. Встретите, то привет передавайте от меня».

Пухлые буквы в треугольных конвертах радостно подпрыгивали при виде племянников. Они уже в школу пошли, грамоту знали. Каждое письмо от дяди Семёна его теплом согретое помнили.

А тут, не заметили как, полгода с начала войны минуло. Зима наступила…

Дети, в лес приезжая за дровами, иногда посматривали по сторонам: кто ж его знает, вдруг лиса явится с подарком. Хитрая плутовка, верно, пряталась за толстым деревом и пристально гостей разглядывала.

Племяннику чудилось: снег скрипнул, ветка хрустнула, ветерок несмелый пробежал – лиса. Ан, нет. Только небо пронзительно-синее, чистое да глубокое, деревья заиндевевшие, бахрома на ветках вновь, как в начале года – сахар. И всё вокруг окутано тишиной, точно и нет никого в лесу, точно вымерло.

«Чуешь? Хлебом тянет. Лиса рядом».

«Мерещится тебе, от жилья повеяло. Дом рядом».