Холодное солнце

– Неужели не могли назначить кого-то другого? Вас там, наверное, больше сотни детективов?

– Двадцать четыре. Скиннер сказал, что я лучше остальных гожусь для этого дела. – При этих словах Патель невольно содрогнулся.

– Лучше других или потому что кожа нужного цвета?

– Хм, если честно, даже не знаю… Бабушка с дедушкой родом из Гуджарата. Родители из Уганды. Вряд ли меня можно назвать экспертом по Индии.

Сара улыбнулась.

– А раньше ты там не бывал?

– Однажды, когда играл в крикет. Все было очень сумбурно.

Аэропорт – отель – спортзал – общий сбор – стадион. Оглянуться толком не успевал, все в одну кучу. Ну, а потом…

– Так это случилось там?

– Да. На стадионе Чепаук в Мадрасе. Или он как-то по-другому теперь называется? Чанна?

– Ченнаи.

– Да, вот там.

Его рука все еще лежала на ее коленке. Сара погладила его по покалеченному запястью – теперь оно было в порядке, но Патель не мог воспринимать его иначе, как если б увечье, да и он сам, до сих пор нуждалось в уходе.

– Может, примешь душ? – предложила Сара.

 – А я пока сварю пасту.

– Там остался бекон со вчерашнего…

– С прошлой недели. Я его выбросила.

– А…

Патель направился в спальню.

На кровати лежали два открытых чемодана, доверху нагруженных аккуратно сложенными вещами: шорты и летние платья, солнцезащитные очки и крем для загара. Патель порылся в вещах. Сара даже нашла его плавки. Паспорта и билеты в его зеленом бумажнике – она привыкла во время поездок держать все в своей сумке.

Патель стал раздеваться.

Прихватил полотенце из ее чемодана – то, что в ванной, уже нехорошо пахло. Из-под вещей выглядывал лоскуток черного атласа. Сара положила свое сексуальное белье, черное, с красными кружевами на чулках. В их первый год она часто его надевала. Патель уже забыл, когда видел его в последний раз.

У него вырвался бессвязный стон. Сержант сел на кровать возле чемоданов, обхватил голову ладонями. Следовало признать, что он был рад уехать куда угодно, только не на Тенерифе с Сарой.

Пусть даже в Индию, выслеживать местного психопата.

И в конечном счете с лечением пульпита тогда, в сентябре, можно было и подождать до возвращения из Корнуолла…

С кухни донесся запах жареного чеснока. И голос Сары:

– Десять минут!

Одолеваемый гнусными чувствами, Патель перебросил полотенце через плечо и поплелся в ванную.

Через пять минут, размякший под горячей водой, он услышал стук в дверь – небрежно коснуться двери у Сары называлось «постучать».