Обнаружители Магии. Неприступная крепость

Иоахим ждал беды, когда красный дракон сжег одним залпом дыхания целый квартал Лоркона неподалеку от их лавки, а культ драконьей богини Тиамат шел с факельным шествием по улицам столицы Союзных Земель, и ничто не могло его остановить.

Плохое всегда было снаружи, и когда оно оказалось внутри, в самой сущности ничего не подозревавшего Иоахима, волшебник спасовал.

Он вспомнил последнюю встречу с отцом, единственным человеком, придававшим ему уверенности в наступлении завтрашнего дня.

«Вернешься домой – обсудим твое поведение», – холод в голосе Грегора был способен заморозить воды Светлого океана.

Причиной для приступа отцовского гнева стали последние слова самого Иоахима. Волшебник пожалел, что вспомнил и их тоже. Сколь многое могло пойти по-другому, подумай он тогда прежде, чем ляпнуть.

Быть может, ничего бы из последующих событий не произошло, и он был намного счастливее, не осознавая реального положения дел. Он чувствовал бы себя увереннее и устойчивее, чем…

…чем пассажиром на коне, шагающем с дороги на обочину, а с обочины в лес через заросли кустов.

– Ты куда нас везешь? – прошипел волшебник.

– Все туда же, – глухо ответил Август, – прочь из Срединного леса. Но нам надобна небольшая остановка.

Иоахим, определив для себя вероятную причину, спорить не стал и спешился вслед за рыцарем. Но тот неожиданно дернул коня за уздцы, вынуждая животное сесть, а затем и сам тяжело опустился рядом с ним на корточки.

У сэра Бивербрука было много причуд.

За неполные два месяца пребывания рядом с паладином Иоахим уяснил, что главными особенностями Августа являются непостоянство и непредсказуемость. До недавнего времени рыцарь не говорил и считался немым, поэтому заинтересованность волшебника в изучении жестового языка сильно поспособствовала начинающейся дружбе. В Лесной Заставе у Августа прорезался голос, но слог его был настолько высокопарен, что у Октавии от каждого произнесенного рыцарем слова проступали желваки от ярости. После приключений отряда на Змеиной горе речь Августа подрастеряла былой благородный лоск, причем изменения произошли за десяток минут ритуала у Священного Дуба.

Поэтому Иоахим молча отвернулся. Раз Августу надо сделать свои дела так и никак иначе, то долг волшебника – принять чудачества друга и не мешать ему самовыражаться.

– Садись, – сказал рыцарь за спиной волшебника.

– Я не хочу, спасибо.

– Садись, говорю.

– Не втягивай меня в это.