Обнаружители Магии. Неприступная крепость

– Ветви его настолько громадны, что неверующие легко теряются в тени, – сказал он и побыстрее встал, чтобы не свалиться лицом в землю из-за перевешивающего живота, – следовательно, ко мне этого птицелюда направил сам Священный Дуб!

К неудовольствию Августа, остальные отнеслись к его предположению скептически. Птицелюд в задумчивости грыз уголек, придумывая, каких бы еще опознавательных черт добавить нарисованному монстру.

– А не демон ли это? – выдала Агарвейн после недолгих раздумий.

Птицелюд сначала закивал, но потом кивки постепенно перешли в отрицательные мотания головой, а затем он и вовсе пожал плечами.

– На балора похож, – продолжала напирать охотница, – вон рога какие. И даже зубищи ему подрисовал, смотри-ка.

Атмосфера накалялась, и птицелюд явно чувствовал перемены. Теперь и прежде расположенная к нему лучница скрестила руки на груди на манер своей спутницы. Кенку торопливо стер огромные зубы нарисованного существа и накалякал на том месте широкую улыбку.

Стало только хуже – теперь у монстра вышел совсем уж звериный оскал.

Новая картина довольно точно передавала восприятие ужасающего покровителя самим птицелюдом. Кенку спохватился, вспомнив, что в его задачи не входило достоверное изображение патрона.

Более того, сам вид Агг’раштавара не способствовал внедрению Росы в отряд.

Птицелюд сделал несколько взмахов углем, и у демона появились поварешка в руках, передник на талии и куча бабочек, цветочков и феечек вокруг. Увлекшись процессом, художник штрихами добавил на задний план волшебный лес.

Из-под одного из пеньков даже выглядывал любопытный мухомор.

Несуразная ворона вызывала у Октавии противоречивые чувства. Тифлингша прыснула со смеху, когда птицелюд то ли в припадке вдохновения, то ли в паническом приступе начал вырисовывать нечто умопомрачительное на фоне гигантской туши, которую теперь и сама Октавия признавала демоном.

Но эта смешная оскалившаяся рожица – точнее, та тварь, суть которой пряталась за грубым угольным рисунком, – один ее вид выводил Октавию из себя.

Безглазая черная голова развернулась к ней. Две пылающие точки возникли на угольном лице, жерла двух проснувшихся вулканов, готовых испепелить любое живое существо на своем пути. Огонь перебирался в самое нутро монстра, разжигая его давно потушенную ненависть и заставляя багроветь темные мускулы, заключенные в невидимые оковы…

– Твой покровитель – фея? – предположила Агарвейн, развеивая дремотную галлюцинацию Октавии.