Обнаружители Магии. Неприступная крепость

Будь Октавия дома, она бы посреди ночи растолкала брата, чтобы он сделал что-нибудь для выздоровления любимой сестрицы. Но она не хотела давать слабину здесь, среди хоть и приятных, но малознакомых людей, перед которыми она старалась держать созданный образ.

«Поспи, и все пройдет», – вспомнила она слова брата. Провалиться в сон казалось хорошей идеей – так промотается время, и, возможно, сильный организм тифлингши сам как-нибудь разберется со своим самочувствием.

* * *

Холодный пот пропитывал шершавую и колкую ткань спальника, прилипшую к телу на манер ежовой шкуры.

Октавия только наполовину осознавала, что находится во сне, поэтому лежанка казалась приложенным к пояснице теплым желе.

В каменном мешке, который она сейчас видела перед собой, это липкое ощущение в совокупности с отсутствием хоть какого-то движения воздуха добавляло тревожности. Октавия оглянулась, но здесь со всех сторон ее окружал сплошной камень.

Она стукнула ладонью по стене. Никакого – ни звонкого, ни глухого – звука не последовало, словно все пространство заполнил вакуум.

Ей стало страшно, но страх, как часто с ней случалось, сменился нарастающей злостью. Тифлингша вслепую замолотила по стенам, отгоняя от себя каменный капкан.

Эта вспышка ярости ни к чему не привела. Ободранные кулаки больно саднило, пот лился не струйками, а ручьями, в мышцах появилась нездоровая усталость, но стены были непоколебимы. Октавия в гневе задействовала и ноги, пиная все вокруг, однако не изменилось ровным счетом ничего.

Появилась только боль от растянутой связки.

«Беспомощность», – всплыло слово в голове Октавии. Она ощутила дрожь, захватывающую контроль над ее телом. Совсем как тогда, в родном доме, где она увидела что-то, что не должна была увидеть.

«И трусость», – рявкнул хор из голосов сэра Николаса и сэра Августа, лишний раз напоминая ей о побеге из особняка.

Октавия упала на колени. От смеси ярости, ужаса и удушающей грусти ей стало нечем дышать, и она жадно вдыхала нескончаемый, неосязаемый воздух каменной камеры.

Спрятавшийся за громкостью ее паники тихий шепот из темноты сперва показался тифлингше галлюцинацией, но этот голос она узнала бы из тысячи.

И сейчас он звал на помощь. Он повторял ее имя как мантру, молил прийти и спасти его. Его отчаяние было настолько заразительно, что слезы сами покатились из глаз Октавии. Ослабленная, она встала на ноги, чтобы продолжить бить стены и звать его в ответ.