Вверх по горе к небесам. Мистика, фантастика и чистая правда

Старые кованые прутья ограждали Элю и ребёнка от высоты падения, от шага в неизвестность! И тут голос с истеричной жестокостью прокричал:

– Брось его! Брось!

– Нет! – сказала Эля, – Не брошу!

– Брось! Брось! Брось!

– Нет! Нет! Нет!

– Я убью тебя! – взвизгнул голос.

Эля крепко, держала ребёнка, а он смотрел на неё и улыбался. Она тоже улыбнулась ему в ответ, приподняла его и поцеловала в мягкую розовую щёчку… И в этот момент, Эля почувствовала неожиданную лёгкость: вместо ребёнка на её руках сидела куча разноцветных бабочек.

Они облепили её руки, и не хотели улетать. Но постепенно одна за другой они вспорхнули и разлетелись в разные стороны. А Эля шагнула назад с балкона, и упала без сознания…

Эля очнулась и увидела, что она сидит в кабинете за столом. Лоб болел, руки затекли и кололи иголками. Она стала их растирать. В этот момент в кабинет вошёл Саша:

– Что заснула, тихоня? Я так и думал, что тебя сон сморит. Я сам вышел проветриться, чтобы не заснуть.

– Почему ты меня не предупредил? Я искала тебя, – сказала Эля.

– Да, мне так курить захотелось. Эта школа такая сумрачная, мысли плохие навевает.

– А ты разве куришь?

– Бросил… Вроде. Но сегодня так припёрло, не смог устоять – стрельнул сигаретку! А ты мармеладка, что такая? Не доспала, что ли?

Элька, не понимала, что произошло, и говорить про это не хотела, не знала, как Сашка воспримет. А то, начнёт всем про это трезвонить и смеяться, ведь он такой балагур. И она решила промолчать. Может и правда – сон? Всего лишь сон!

Вскоре пришёл вахтёр, и они поехали домой – сначала вместе, затем Элька пересела на другой автобус, и Сашка помахал ей рукой.

Больше они в эту школу не ходили.

Эля ещё какое-то время вспоминала это странное происшествие, но потом успокоилась. Эта история стала постепенно стираться из памяти, ведь на смену ей стали приходить новые не маловажные события, которые отодвигали это необъяснимое приключение всё дальше и дальше в глубины Элькиной памяти.

Прошло 25 лет. Эльку с некоторых пор стали называть Эмилия Андреевна.

Она давно была замужем, оба сына уже учились в университете. Муж – прораб, дом – полная чаша. Она была в прекрасной форме – слегка полновата, но это ей шло. Миловидное личико, обрамлённое каштановыми локонами, было ещё свежо и прекрасно. Она уверенно шла по жизни, как бронепоезд, не зная препятствий. Откуда-то вылез её стойкий характер, и стал помогать ей в жизни – порой не простой, со своими трудностями и преградами.