И снег будет падать на крышу

Машина выехала на Бульварное кольцо. Дедушка продолжал увещевать Олега. К тому моменту, как машина остановилась у нашего дома, Олег уже смягчился и сказал, что будет уговаривать Люду на январь.

Дома стоял запах мясной кулебяки. Люда, разгорячённая, румяная, уже сняла фартук и косынку и встречала нас в одном своём жёлтом домашнем платье в мелкий цветочек. Мы по очереди обняли её и пошли переодеваться, оставив их с Олегом наедине.

– Что ты собрался им дарить? – Тихо спросила бабушка. Дедушка наклонился к самому её уху:

– Фотоаппарат и телевизор.

Не делай такое лицо, пожалуйста. Мы ещё от Марты какую-нибудь вазочку добавим. Да, Марта?

Я представила в своих руках тяжёлую хрустальную вазу. В моей душе что-то переворачивалось от мысли, что у нас в доме – невеста. Ещё весной я с замиранием сердца ждала того дня, когда Люда возьмёт меня с собой на примерку, и я буду стоять рядом с ней и подсказывать, куда пришить кружево, а куда – простую оборочку. Люда хотела платье длинное, со стоячим кружевным воротничком, и там было где проявить фантазию.

Но сердце моё дозамиралось – правда, по другой причине, горькой и постыдной.

Это случилось в середине мая, когда Люда ещё даже не выбрала длину фаты. И всё разом было забыто ею и брошено – и воротничок, и оборочки. Люда одна в те дни поддерживала порядок в доме, заботилась о бабушке, пережившей за две недели три гипертонических криза, и варила супчики, которые дедушка в банках носил мне в больницу.

И потом, когда я вернулась, Люда хлопотала не за страх, а за совесть.

Именно она настояла на том, чтобы я всё-таки пошла на выпускной. Я сетовала, что похудела и плохо буду выглядеть в платье – и Люда одолжила мне свой белый ремешок. И я пошла, причёсанная и подкрашенная Людиными руками, одетая в это облако сиреневого газа… Мне казалось, что я похожа на привидение, но Люда заверила меня, что я всё-таки больше напоминаю Офелию.

И пусть на выпускном я провела всего час, но всё-таки был у меня праздник, который в жизни случается только раз, – а Люда своим праздником пожертвовала.

Без колебаний она сказала Олегу, что должна поработать минимум до осени, и подарила полный покой и мне, и деду, и бабушке. И когда мы с бабушкой в середине августа уезжали в Кисловодск, я точно знала, что дедушке не придётся беспокоиться о быте.

Словом, Люде мы были обязаны по-настоящему.

Подавив желание подслушать, как они с Олегом воркуют, я зашла в ванную, ополоснулась с дороги и посмотрелась в зеркало.