И снег будет падать на крышу

Я знала, что Жорику только к полудню на работу – и что он должен услышать меня сию минуту!

– Алё! – Ответил он сонным голосом.

– Жорик, у меня тут история!

– Что случилось?

– Почему сразу что-то случилось? Просто история, в журнале! Про твоего кумира и твою профессию! Слушай: «Как Райкин был официантом»!

Я взахлёб начала читать. Конечно, Райкин был официантом не по-настоящему, просто подшутил над постояльцами гостиницы, но история вышла знатная, особенно когда один из постояльцев поразился сходству и дал ему щедрые чаевые, чтобы он купил билет на спектакль со своим же собственным участием… Жорик хохотал в трубку, я изо всех сил старалась дочитать, но ближе к концу тоже стала срываться на смех.

– Жорка! Вот будет тебе лет сорок, и ты тоже… У тебя теперь и навыки есть!

– А знаешь, я тебе тоже кой-чего смешное принесу почитать. Такая книжка, я просто валялся! Там, значит, приехала шайка в Москву, типа фокусники…

– Да я не люблю плутовские романы, ты же знаешь, – принялась мягко отнекиваться я.

– Ну ты послушай! Заняли они квартиру одного чувака, то есть двух чуваков, но один из них погиб…

– Фу! – Я поёжилась. – Надеюсь, их там посадили в конце?

– Не, их вся милиция искала, но не нашла. Но там даже не это самое смешное…

– Жора, мне такое не смешно. Честно. Всё, пока, мне работать надо.

Я положила трубку, развернулась – и увидела Клавдию Петровну. Она перегородила собой проход коридора, не пропуская ко мне сердитую Ларису.

– Извините, – я попыталась состроить милую мордашку.

Клавдия Петровна подняла уголки губ – сложно было назвать это улыбкой, но её лицо на миг перестало быть постным и скорбным.

– Да ничего, – сказала она очень твёрдым голосом. – Молодым простительно.

– Мы тут не читаем, мы работаем с печатной продукцией! – Напомнила Лариса. Клавдия Петровна выразительно посмотрела на неё и повторила ещё твёрже:

– Молодым – иногда – простительно. Но теперь – возвращайтесь обе, пожалуйста, к работе!

Я вернулась к журналам, радуясь, что к Ларисе меня сегодня больше не направят.

Время потекло, шуршание листов успокаивало… До обеда, только до обеда, потом домой…

– А я говорила! – Раздался надо мной торжествующий голос Ларисы, и на мой стол шлёпнулась разодранная в клочья «Катя в игрушечном городе».

***

– Давай, давай, с лимончиком… – Клавдия Петровна придвинула ко мне чашку. – Потом умоешься и поедешь домой.

Я ревела так, что у меня началась икота.