И снег будет падать на крышу

Может, мне ему морду набить?

– Ещё чего!

– Не, а если я тебя в кино позвать хочу? Чо мне делать?

– Ну, для начала меня спросить, пойду я или нет.

– И чо, пойдёшь?

– Нет, конечно. У меня жених есть.

– А если я ему морду набью?

– Тем более не пойду. Зачем мне куда-то ходить с человеком, который набил морду моему жениху?

Серёга рассмеялся. У него были большие, сахарного цвета зубы, и меж передними – щербинка.

– Ну ты это, если с женихом поссоришься – сообщи, – сказал он, отсмеявшись, и подмигнул мне.

– Золотую свадьбу отпразднуем. Тебе назло.

До МХАТа оставалась ещё одна остановка, но я вышла. И пошла в магазин – подождать, когда вернётся из института Настя: по средам у неё было три пары.

***

В первый миг мне почудилось, что Настя пьяна. Но всё оказалось хуже.

– Можешь меня поздравить! – Она смотрела на меня счастливыми шальными глазами. – В субботу мы с Эдиком идём в парк Горького!

– С Эдиком?! – Я вдруг поняла, что последний месяц почти не интересовалась Настиными делами, только о своих трещала без умолку.

Да, говорила она про какого-то Эдика, но кто бы мог подумать…

– Ну, со старостой нашей группы! – Принялась растолковывать Настя. – Ты бы его видела! Высокий! Красивый! С усиками! Жгучий-жгучий брюнет!

– А Димка?

– Ну… Димка и есть Димка. Не занудствуй, пожалуйста! На Димке свет клином не сошёлся.

Мне стало ясно, что жаловаться на Серёгу сегодня бессмысленно.

– Ну удачи, – грустно сказала я и пошла домой.

***

У Тишковых горел свет, шло какое-то веселье.

За жёлтыми шторами двигались тени, кто-то смеялся – кажется, женщина, но басовитая. Я прислушалась: не несутся ли из окна звуки гитары? Но нет, играла флейта – значит, Мирра Михайловна лично развлекала гостей.

Я зашла в подъезд, поднялась на площадку меж этажами и, прежде чем идти к себе на второй, не удержалась и выглянула в окно.

И увидела того, кого искала.

Мы разминулись на одну только жалкую минутку. Бегом влетел он во двор, лёгкий, невесомый, почти бестелесный, и мне хватило секунды, чтобы разглядеть то, чего не разглядела раньше.

У него были слегка разболтанные суставы, делавшие его походку немного неустойчивой, а его тёмно-седые волосы были острижены ровно-ровно – хвост получился как у пони в цирке.

Он нёс Тишковым торт, и его маленькая рука с тёмными вздувшимися венами бережно сжимала тонкую ленточку.

Мне хотелось выбежать во двор и заговорить с ним, но я понимала, что у меня нет ни времени, ни повода.