Дочь Тьмы

Девушка упала на колени, рубашка мальчика была пропитана кровью, мир вокруг начал оживать, просыпаться. Сперва прибежала какая-то служанка, завопила, упала в обморок, тогда страж – хотел атаковать, но узнав принцессу побежал звать короля, через пару минут толпа из прислуги окружила их, никто не осмеливался подойти. – Ты, грязная крыса, что ты сделала с моим сыном? Отталкивая всех, Азеркина пробивалась к своему мальчику. Он был весь в крови, а эта плутовка даже не пыталась ничего скрыть! Мать вырвала ребенка из рук соперницы, на что Юриан отреагировал пронзительным криком.

Слишком резко, по самому больному месту. – Георг, если ты ее сейчас же не нака… Принцесса встала с колен, ухватила ее за волосы. Она посмотрела мачехе в глаза и сказала так, что всех присутствующих охватил ужас: – Я лично вырву сердце тому, кто это сделал. В том, что наследница не приложила к травмам малыша руку, не осталось сомнений.

Часть 18

«Дети, не ходите по ночи гулять, ведьма зла по вас приде, може и у дим зайде, не ложитесь, дети, спать!».

Эту песню напевали отпрыски империи. На долину Ив спустились не самые приятные времена – все началось с покушения на принца, потом некая сущность повадилась убивать других детей. Тела находили повсюду – улицы, подворотни, свинарники, чердаки, подвалы… Будто люди вернулись в те времена, когда не умели добывать огонь, и тени могли растерзать любого в собственной постели. Король Георг развязал руки священникам: они могли задержать, допросить, а тогда наказать любым способом вплоть до сожжения. Самое страшное – дети продолжали уходить в поля пасти животных, носить старшим дрова и хворост. У крестьян было так много работы, что взрослые не могли переделать ее в одиночку, приходилось рисковать. Еще до восхода солнца площади озаряло пламя инквизиции. Людей будили крики, запах горелой плоти и удушливый смог – окна больше никто не открывал. Риза побывала на одной такой казни – к эшафоту вели блондинку, но не старуху. Говорили, раз у нее волосы белые, она точно меняет облик, а разбираться никто и не хотел, что там у нее дети, семья, и что она десять лет работала в госпитале. «Лучше убить сотни невиновных, чем сохранить жизнь одному виноватому» – всплыли слова капитана со времен рыцарской службы. Кожа обвиняемой слезла в один миг, а тело еще долго билось в конвульсиях. Крики толпы смешались – восторг и ужас, ликование и плач.