Четверо из Ковчега. Стихи и проза №1

…И по-прежнему растут проникновенные рифмы, многослойные метафоры «…из сора, из праха, из воздуха, из толщи земли и огня» – из книг трёхтомника Владимира Растёгина —

…и возраждаются у мастера диалогов с классиками Евгения Демидовича, строки которого хочется с азартом разгадывать, как кроссворды,

…по-прежнему выползает из звона дня улитка Марата Капашева, решившего оставить нам (а почему бы и нет!) тысячи томов вместо тысячи домов.

…И воскрешает Леонардо, Данте, Абулхаира, Анну Каренину Анатолий Корниенко, ломая и собирая заново их истории, мысли, облекая их в новые ритмы и рифмы.

…И оксюмороном сталкивает в прозе земное и неземное, людское и инопланетянное Олеся Дубиковская – в диалоге культур между тем, что есть, и тем, что может быть… Или не может.

…И плодятся, и размножаются образы, строки, строфы, стопы… Потому что рукописи не горят, но они же и не тонут. Аrs longa!

И верю: через год заявит о себе новая четверка, и сборник непременно станет серийным. И «ЧЕ» при этом будет по-прежнему живым, пшеничным.

Ольга Кунгурова

кандидат филологических наук, профессор.

Евгений Демидович

Хроника пикируечепго Икара

1996—2023

Дню космонавтики

Неведомый Улисс проложит борозду

по чёрной целине космического поля,

засеяв зёрна звёзд…

Достать рукой звезду,

взошедшую во тьме и яркую до боли,

так хочется порой…

Но руку обожжёшь!

Порежешься о край стальной её, неровный…

А небо в вышине колышется, как рожь,

над маленькой Землёй, сей ноосферой скромной.

Куда спешишь, Улисс? Какие рубежи

тебя манили ради подвигов и славы?

Как быстро время гераклитово бежит!..

Но отступает перед Вечностью стоглавой.

И дольше века день, и миг – в сто тысяч лет.

И море, движимое вечною причиной,

сближающей стихии на Земле

и женщину сближающей с мужчиной,

оставит след на медленном стекле.

БЕСКОНЕЧНОСТЬ

Я – заброшен… заброшен я в мир,

я – прохожий, похожий на вечность;

спит в душе у меня – бесконечность…

бесконечность космических дыр.

Я прохожий (я просто – прохожий),

непохожий на вас… и на вас…

да и сам на себя – не похожий

в каждый новый мной прожитый час.

Каждый час я иной. Неизвестный…

ни тебе, ни себе… никому:

ко всему, – то как берег отвесный,

то как бьющий родник – ко всему.

Я заброшен… но в сердце – беспечность;

а забота – забыта, и спит…

спит, пока… но душа – откипит.