Собака, пойдем ко мне жить. Девятнадцать историй любви

Что может быть лучше тёплого густого супа зимним вечером после беготни по снегу или мёрзлой земле! Разве гранулы наполнят, насытят, согреют душу, я уж не говорю о животе, в котором она у собак и находится?

Муж не согласен – гранулы, полные протеинов, минералов и витаминов, он почитает, как идеальный научно сбалансированный продукт, но я физически не могу кормить собак сухим комбикормом, как кур. Да и курам-то бабушка заботливо запаривала его.

На усиленном смешанном питании Маша очень похорошела. Израненная её шкурка зажила и лоснится теперь как норковая шуба.

Спит она на подушке у шефа, смачно храпя, и время от времени сваливается ему на голову.

Она отлично ходит рядом и на поводке, и без него. На прогулке в поле она не отходит ни на шаг, умудряясь даже сзади больно наступать на ноги.

А ещё Маша любит и умеет давать лапу. Она сует её без просьбы, без повода и безвозмездно. И не пробуйте отделаться от тяжкой лапищи с мощными когтями, не получится. Не надейтесь посидеть на террасе, любуясь закатом.

Вас будут скрести по колену с упорством и мощью экскаватора, не слушая протестов и запретов, пока вы не сбежите.

Тридцать килограммов горячей любви – оказывается, это очень много. Куда ни повернешься, везде под ногами, под руками, под шваброй, под веником, под половником – Маша, большая, бурная, с громким цоканьем танцующая свой вечный танец экстаза, больно бьющая по коленям своим «выдровым», негнущимся, толстым, как палка колбасы, как резиновая дубинка полицейского, хвостом. Несёшь ей миску с едой – она от аппетита выбьет её башкой из рук; протянешь вкусный кусочек – отхватит зубами вместе с ладонью.

Зато как она умеет сочувствовать…

– Маша, убери лапы, ну чего ты просишь? Восьмой раз пообедать? В полночь? Не дам ничего! Пищеблок закрыт на ночь! Ферштейн?

Я стучу себя кулаком по лбу.

Маша в ужасе зажмуривается: Ай как больно тебе! Не надо! Не бейся!

* * *

…Взволнованно обнюхав щенят, Маша полностью одобрила их вид, вкус и запах. Щенки годились.

Она легла рядом с ними с глубоким вздохом и покровительственным выражением квадратной морды. Наконец нашлось куда ещё потратить любовь.

Она позволяет щенятам кусать её за хвост, лезть ей лапами в глаза, грызть её за уши – и только слегка потряхивает головой. Если совсем допекут – берет осторожно в рот и относит в угол. Почему-то именно в угол, как у людей… Мне этого чуда видеть не посчастливилось. По словам Бьярни, щенки попискивали, но особо не протестовали.