Жена врага

Вернувшись домой, измученная и истощенная, я не знала, что делать. Но мне надо было думать о нашем будущем с сыном. Жить в доме я могла еще пару месяцев, а потом предстояло вносить плату колхозу за жилую площадь.

Ровно месяц прошел с того дня, как не стало Алексея. Так тяжело мне еще никогда не было. Еды не осталось совсем никакой, остатки, что не попали под изъятие, все закончились. Председатель и односельчане даже близко к порогу не подпускали. «Как же быть, как прокормить себя и сына, – так и крутилось в голове, – тем более в зиму?» Помирать с голоду я не собиралась.

В один из дней, дождавшись темноты, уложив Юру спать, решила во что бы то ни стало, а еду раздобуду нам.

Я, как бывший работник конторы, знала, где что хранится и чем можно разжиться. В амбарах набрала зерна для помола, немного прихватила картофеля и лук.

«Ничего, – думала я, – нам бы пережить какое-то время, а потом продумать грамотно план, как нам с Юрой до города добраться, мамино колечко, которое она мне в приданое вручила, припрятано было, по договоренности еще тогда с Алексеем: „Пусть будет, пригодится“, – говорил он.

Вот выручу за него деньги, а там дальше видно будет», – рассуждала я.

Если бы я знала, что произойдет, если бы только могла предположить, но и сделать бы, наверное, все равно ничего не смогла бы…

Выследили меня во второй раз, как краду я государственные заготовки, за зерно на дне мешка судили меня…

Глава 6. Арест

«…Сивко Мария Никифоровна, суд приговорил к пяти годам лишения свободы за хищение социалистической собственности СССР… С полной конфискацией имущества и без права воспитания сына.

Мальчик будет определен на полное обеспечение государством…»

Ехала я в вагоне поезда, и все время эта фраза вертелась у меня в голове. Я не понимала ничего, что в тот день происходило, только боль, сильная, докучающая головная боль от слез. Мать с ребенком разлучили, что может быть больнее. Вдова, враг народа и преступница.

Во время пути были небольшие остановки, все станции выглядели однотипно.

Нас под конвоем выводили по очереди на свежий воздух, особенно кому было плохо и кто терял сознание. В вагоне действительно дышать было нечем, запах пота, мочи, отсыревшей соломы, до ужаса хотелось помыться, но еще больше увидеть сына.

Главное управление лагерей и мест заключения определило меня в спецпоселение, на все виды работ. В нашем отряде участвовали исключительно женщины, каждая из которых, как и я, прибыла по статье на отбывание срока.